Информационный сборник национально-консервативной партии россии




НазваниеИнформационный сборник национально-консервативной партии россии
страница6/8
Дата публикации11.06.2015
Размер0.91 Mb.
ТипДокументы
edushk.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8
^

Эдуард ВОЛОДИН доктор философских наук, профессор

СИМФОНИЯ ЦЕРКВИ И ГОСУДАРСТВА

Отношение между государством и Церковью в современной России


На протяжении тысячелетней православной истории России отношения Церкви и государства не были безоблачными, если вспомнить, хотя бы, попытки Никона ввести теократию в качестве способа правления и управления страной, или синодальный период, когда петровские протестантские новации были направлены на превращение Церкви в один из институтов государства. Стоит ли вспоминать советский период российской истории с его официальной атеистической доктриной и всеми сопутствующими последствиями, хорошо всем известными.

Помня обо всем этом и многом другом, мы, все-таки, склонны считать, что симфония Церкви и государства всегда была и продолжает оставаться смысловой основой российской государственности и если в этой последней были великие достижения, а в имперский период Россия воистину была для славянского и, шире, православного мира надеждой и опорой, то во многом благодаря тому, что Православие освящало власть, а власть, несмотря ни на что, осознавала себя производной от православного Писания и Предания.

Государственный статус Православия определил еще одно качество нашей национальной жизни. Мы имеем в виду тот несомненный факт, что русская национальная идеология была создана в недрах православной традиции, на что указывает содержание одного из первых дошедших до нас сочинений митрополита Илариона "Слово о Законе и Благодати". Помимо собственно теологических размышлений о Православии и его взаимоотношения с Ветхим заветом мы обнаруживаем выверенную концепцию государственного развития и его, государства, идеологию. Благодатность власти, окормление Благодатью народа, свободное развитие в благодатном государстве все языков, преодоление обветшавших догм во имя благодатной жизни народа и государства, понимание благодатной жизни как образца для нынешних и будущих поколений - вот стержневые принципы, определенные митрополитом Иларионом, и вряд ли есть смысл доказывать, что формула ХIХ века "Православие-самодержавие-народность" лишь в лозунговой форме повторяет развернутую концепцию православного идеолога государства ХI века. Это означает, что национальная идеология русских, русская национальная идеология, имела ту исключительную укорененность и устойчивость, которая характеризует сильную, полноценную и жизнеспособную нацию. Вариации этой идеологии (Филофей, сочинения Ивана Грозного, славянофилов, И.А. Ильина) больше говорят о стремлении уточнить и развить применительно к новым обстоятельствам жизни эту идеологию, нежели о желании создать нечто принципиально отличное. Время, конечно, бросило русской нации жесточайший вызов, оно требует осмысления происходящей смуты, но ответ найден может быть в том идеологическом архетипе, который законченно и совершенно сформулирован митрополитом Иларионом.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что даже в последние десять лет радикального реформирования России, больше похожего на тотальное уничтожение государства и народа, у части общества продолжались попытки найти если не взаимопонимание, то хотя бы компромисс власти и православных институтов, а Церковь, отвергнув идеологию, которая признает богатство мерилом нравственности, защищала традиционные ценности русского народа, среди которых государство как форма национального бытия принималось и воспринималось как ценность первостепенной важности.

И это происходило несмотря на то, что власть рванулась в общечеловеческие ценности, на самом деле являющиеся продуктом протестантско-иудейской цивилизации, свою светскость определила как высшее достижение государственного устроения, тотальное воровство назвав приватизацией, которая священна и неприкосновенна. Церковь и часть общественности понимали, что системный кризис, охвативший Россию, имеет исторически непродолжительную длительность и будущая Россия не может быть ничем другим как только великой, единой и неделимой - в противном случае миру вообще не быть.

Закат ельцинского режима породил робкие надежды на то, что процесс возрождения страны и народа может начаться и только из-за этого уже есть морально-политические и духовные основания, чтобы поддержать Путина в его стремлении укрепить власть и пресечь антигосударственную практику конфедерализации страны. Проблема для Путина сейчас не в том, чтобы найти общественную поддержку - ее у него вполне достаточно, что бы ни лгали "социологические опросы" и "Рейтинги" у интеллектуального прорехи на человечестве Киселева и всей свободно продающейся прессы.

Проблема для Путина и выстраиваемой им вертикали власти состоит в способности доказать, что Греф и его стратегические экономические экзерсисы не продолжают дело Чубайса-Гайдара; что за всеобщее ограбление народа должны ответить соучастники воровства - олигархи в законе; что воровство Ивановым буханки хлеба и воровство Гусинским народной собственности равно и неотвратимо наказуемы; что государство перестанет быть служанкой демократии и станет защищать интересы народа; что разгул бесовства будет пресечен для полноты духовной жизни каждого гражданина России.

Вот подлинные и далеко не все проблемы, стоящие сейчас перед Путиным и перед всеми нами. Ни власть, ни общество, ни Церковь по отдельности их не решат и потому снова приходится повторять, что лишь на пути восстановления симфонии, ну, пусть не симфонии, пусть взаимопонимания Церкви и государства сможет состояться возрождение страны и народа. Православный народ готов к этому. Готова ли к этом власть?

Сергей ПЕРЕВЕЗЕНЦЕВ доктор исторических наук

заместитель Председателя Президиума НКПР
^ КОГДА ИСТОРИИ НЕ БУДЕТ…

Своеобразным эпиграфом к этой главе можно считать два случая, приключившиеся летом 2002 года.
Рассказ школьной учительницы:

Мальчик, причем хороший, толковый мальчик сдает экзамен по истории России за 9-й класс. Отвечает на вопрос о Первой мировой войне. И когда начинает рассказывать о расстановке войск на фронтах в 1914 году, вдруг произносит: “Русские войска составляли три армии. 1-й Западной армией командовал Барклай-де-Толли, 2-й Западной армией — Багратион…” И он не виноват! — восклицает учительница. — Мы ведь сами, в течение учебного года так “гоним” предмет, что у детей все в головах перепуталось!..
^ Рассказ преподавателя вуза:

На приемных экзаменах девушка-абитуриентка, отвечающая на вопрос о движении декабристов, объявила нам, что руководителями Южного общества были Пестель и Троцкий, а восставшим Черниговским полком вообще командовал поручик Ржевский. Анекдот!.. Но в последние десять лет, — с тоской продолжает преподаватель, — это стало нормой: год от года ребята знают историю все хуже и хуже…
Конечно, подобные случаи могли произойти, да и происходили в любые времена. Никто и никогда не застрахован от неудачных оговорок или от откровенной глупости. Однако сегодня преподаватели истории — и школьные, и вузовские — все чаще говорят об одном: общий уровень знаний школьников и студентов постепенно, но неуклонно снижается. А это значит, что с преподаванием истории происходит что-то не то… А что происходит? Попробуем разобраться.
I

Проблемы с преподаванием истории в школе, конечно же, находятся в ряду иных проблем, которые терзают нынче отечественное образование. Социологические исследования свидетельствуют, что сегодня “ухудшилось не только качество образования, но и сократился (абсолютно и относительно) контингент учащихся и преподавателей”. Что говорить, если, по последним сведениям, из 28 млн детей и подростков школьного возраста 6 млн не посещают образовательные учреждения. (Здесь и далее все социологические данные приведены по кн.: “Москва: воспитание и образование молодежи. Социологический аспект.” — М.: Комитет по телекоммуникациям и средствам массовой информации Правительства Москвы. Библиотечка “Москва современная”, №5 (123), 2002). Фактически отказались мы и от завоевания советского времени — обязательного десятилетнего среднего образования. При том что полным средним образованием у нас считается “одиннадцатилетка” (на самом деле дети учились 10 лет, потому что 4-х классов в большинстве российских школ не было, начальная “четырехлетка” появилась только год назад). Но основная школа, после которой дети могут вообще больше не учиться — это “девятилетка”. Однако цифра “9” не должна никого вводить в заблуждение. В “девятилетке” до последнего времени дети учились… 8 лет: начальная школа — 1 — 3 классы, основная школа — 5 — 9 классы. Иначе говоря, в течение почти десяти лет наше обязательное образование пребывало на уровне пятидесятых-шестидесятых годов, когда в СССР было обязательное 8-летнее образование. Вот и получается, что ныне Россия “отстает от развитых стран мира в сроках подготовки кадров для последующей работы в различных сферах экономики: у нас этот срок составляет 10,5 лет, в передовых странах Азии — 12–13 лет, а в США 14 лет”. Откатились мы и по показателю интеллектуализации молодежи: в 50-е годы мы делили второе-третье место с Канадой (первое место было у США), а ныне опустились на 67 строку. А по уровню финансирования системы образования Россия с первых мест опустилась ниже 70-й строки: в 1970 г. на образование приходилось 20.3% расходов госбюджета, а в 1998 г. — 3,45% (фактически еще меньше, так как бюджет был выполнен лишь на 82,9%). Но ведь давно подсчитано, что в целом каждый рубль, вложенный в образование, возвращает обществу 6 рублей, а специалист производит ценности, в среднем в 11 раз превышающие затраты на его образование…

И все же ухудшение исторического образования в школе имеет свою специфику, и свои причины. Выделим главные.

^ Первая причина — резкое сокращение времени на изучение истории. Напомню, что в советской школе пропедевтический курс истории (“Эпизодические рассказы по истории СССР”) проходил в 4-м классе. А далее, ребята последовательно (как сейчас говорят — “линейно”) изучали исторические события, как российские, так и зарубежные, начиная с 5-го класса (“История Древнего мира”) по 10-й (“История XX века”). При этом отечественная история изучалась 3,5 года: в 7-м, 8-м (полгода), 9-м и 10-м классах. С введением “одиннадцатилетки” в конце 80-х гг. этот принцип был сохранен — историю изучали с 6-й по 11-й классы, в 5-м классе — пропедевтический курс. Итого, на изучение истории отводилось 6 лет, а с учетом пропедевтического курса — все семь.

С начала 90-х годов все изменилось. Сегодня изучение полного курса истории с древних времен по XX век проходит всего за 5 лет. На всю (!) отечественную историю отводится 2 года: по полгода в 6-м, 7-м, 8-м и 9-м классах, при этом, зачастую, история России преподается вперемешку со всемирной историей. В 10 — 11-м классах предлагается проводить обобщающий “социологический” курс — за 2 (!) года заново “прогнать” всю мировую и отечественную историю, опять с древности до сегодняшних дней. На практике этот курс в значительной степени “пересекается” с курсом обществознания, а во многих случаях оборачивается пустым сотрясением воздуха — старшеклассники начинают готовиться к поступлению в вузы, и им уже не до школьных предметов.

^ Вторая причина непосредственно связана с первой: “гонка”, “гонка”, “гонка”! Полный курс истории пришлось “вгонять” в пять лет, причем, практически, без поправки на возрастные особенности детей. Так, историю XX века ребята проходят в 9-м классе, в возрасте 14 — 15 лет, когда они ни интеллектуально, ни нравственно еще не готовы к этому курсу.

Вместо “линейного” принципа были введены “концентры” — принцип повторяющегося обучения: в основной школе дети изучают в большей степени фактическую сторону исторических процессов, а в 10 — 11-м классах, как уже говорилось, — обобщающий “социологический” курс. Но получился “сумбур вместо музыки”. И учителя, и ученики основной школы нынче просто стонут от “гонки” и загруженности, а в результате к 10 — 11-му классам ребята приходят, в лучшем случае, с набором неких, вырванных из исторического контекста фактов в памяти, а в худшем — с тем самым полным сумбуром в голове. И, оказавшись в 10-м классе, начинают все сначала. Здесь нужно подчеркнуть — построение программ по принципам “концентров” начали именно с истории, в то время как все остальные предметы преподавались по “линейному” принципу. Вопрос к учителям математики — можно ли “загнать” весь курс геометрии в три года, с 7 по 9-й классы?

Третья причина — содержание учебного предмета история. В советские времена история преподавалась по жесткой социологической схеме (“исторический материализм”) на протяжении всех лет обучения. Можно говорить об идеологической направленности этого курса, можно (и нужно) этот курс критиковать… Но! Единая схема, напрямую связанная с вузовским образованием, была. И на фоне этой схемы исторические знания закреплялись в памяти надолго.

Теперь единой обязательной схемы нет. Однако это не значит, что нет схем вообще, ведь без схематизации преподавание невозможно. Поэтому сегодня в преподавании истории существует не одна, а несколько схем. Нередко автор программы или учебника предлагает свою схему и свою трактовку истории (а иногда не предлагает никакой схемы). И в соседних школах, да что там, в соседних классах, где преподают разные учителя, ребята могут учиться по разным социологическим схемам. Вроде бы все хорошо и правильно — вариативность торжествует. Беда в том, что при всем многообразии социологических схем, они не связаны между собой в возрастном плане — нет единой схемы на все годы обучения. Иначе говоря, например, в 8-м и 9-м классах история может изучаться по различным схемам. А в итоге, получается опять “сумбур вместо музыки”.

К тому же, в большинстве случаев эти схемы ущербны, и имеют малое отношение и к современной исторической науке, и к вузовскому курсу истории, и к отечественной традиции. Чаще всего подобные схемы созданы методистами на основе социологических разработок, заимствованных из западной науки (К. Ясперс, А. Тойнби, изредка, О. Шпенглер) с примесью… “исторического материализма”. Вспомнить, хотя бы, тот же “цивилизационный подход”, при упоминании которого ученые просто начинают скрипеть зубами. К примеру, по одной из таких “цивилизационных” схем Россию, ничтоже сумняшеся, отнесли к… “периферийным” цивилизациям, складывающимся “на окраине мировой цивилизации… на голом месте”… А уж рассуждениям об “отсталости” и “убогости” России в нынешних учебниках и по сию пору несть числа.

Но от учителей требуют (именно требуют!), чтобы они преподавали по таким социологическим схемам. В некоторых регионах из методических центров в школы спускаются тесты, которые прямо требуют от школьников знания, например, социологии Карла Ясперса. Причем, на основе этих тестов оцениваются как уровень подготовки учащихся, так и работа учителя.

Компенсируя методологическую невнятицу, авторы программ и учебников стали заполонять курсы истории “фактами”. В результате, нынешние учебники страшно перегружены фактическим материалом. Но на одних “фактах” историю изучить невозможно, тем более, если “факты” не систематизированы должным образом. Да и здесь наблюдается явный перекос. Так, в курсе 9-го класса по истории России XX века подробно изучается история 50 — 60-х гг. (вплоть до “экономической программы Маленкова”), зато на изучение событий Великой Отечественной войны в разных программах отводится от 2-х до 4-х параграфов. А в одном из учебников русско-японской войне 1904 — 1905 гг. посвящен всего один абзац… И подобных примеров можно найти немало.

Четвертая причина… десятая… двадцать пятая… Можно еще долго перечислять, уходя все дальше и дальше в “дебри”, “тонкости” и “специфику”… Но вот вопрос: почему произошел такой “пердюмонокль” с преподаванием истории в школе?
II

История — штука нужная, но… опасная. Ведь наряду с чисто образовательными задачами, у истории — и у науки, и, особенно, у учебного предмета, — есть и еще одно предназначение — воспитание. Именно история воспитывает у человека чувство патриотизма и уважения к прошлому, приобщает к деяниям предков и передает потомкам их жизненный опыт. Или же — не воспитывает. Все зависит от того, как выстроить курс истории. А это уже политика. И совсем не случайно советский историк М.Н. Покровский в 20-е годы вообще употребил формулу: “История — политика, опрокинутая в прошлое”.

Отношение к истории, как к “политике, опрокинутой в прошлое”, сохраняется по сию пору и будет, видимо, сохраняться всегда. Структура и содержание образования вообще, и исторического образования, в частности, всегда формируется по принципу “социального заказа”, ибо через систему образования общество обеспечивает свое дальнейшее развитие, готовит трудовые и интеллектуальные кадры будущего. Даже когда мы встречаемся с “принципиальным” и публично декларируемым отказом от “социального заказа” в сфере образования, это тоже “социальный заказ”, только поступающий от другого “социума”. Поэтому объем и качество преподавания истории зависели, зависят и будут зависеть от тех духовных и идеологических целей, которые ставит перед собой общество в тот или иной конкретно-исторический период своего развития. Более образно, этот факт был выражен в некогда модной иронической песенке под условным названием “Гимн историков”, в которой утверждалось, что обо всем нам расскажет история, “которая, ни слова, ни полслова не соврет…”

Если вспомнить, что творилось с преподаванием истории в XX столетии, с формулой Покровского не поспоришь. В 20-е годы, как известно, история вообще была исключена из школьного курса — по идеологическим соображениям “обломки старого мира” не интересовали созидателей “мировой революции”. Позднее, когда стало ясно, что в борьбе за “мировую революцию” можно потерять и единственный “плацдарм социализма”, историю стали считать “главным идеологическим предметом” в школе. Поэтому и саму историю превратили в набор свидетельств об истинности и непобедимости “научного коммунизма”.

В начале 90-х гг. в головах теперь уже новых реформаторов опять возникла идея исключить историю из школьных программ, как ненужный и даже вредный предмет. В 1993 году существовал и проект “Базисного учебного плана”, в котором учебный предмет история отсутствовал как таковой.

Почему потребовалось исключать историю из школьных программ? Откуда взялся такой “социальный заказ” в начале бурных 90-х годов, столь схожий с “социальным заказом” 20-х годов? Ведь, вроде бы, публично было заявлено об отказе от “коммунистического наследия”? Думается, что ответ очевиден. Десять лет назад вновь изменились идеологические предпочтения — перед российским обществом вместо задачи “построения коммунизма” были поставлены иные, “новые” цели исторического развития — “возвращение в семью цивилизованных народов”, т.е. воссоздание капиталистического общества. Но дело в том, что и “старая коммунистическая”, и “новая капиталистическая” идеологии имеют в своей основе одну и ту же методологическую базу — философию гуманизма, и одни и те же гуманистические ценности — обожествление человека, воспевание его способностей познавать и изменять мир. Только, если “научный коммунизм” — это радикальное ответвление гуманизма, то “новая идеология” имеет либеральную окраску.

Вообще философия гуманизма, которая является методологическим обоснованием современной “цивилизации”, подразумевает упрощение, унификацию мира, ликвидацию его сложности. В этом отношении и либерализм, и коммунизм, как разные формы гуманизма, очень схожи и одинаково жестко добиваются своих целей. Недаром, как и в 20-е годы, когда боролись за торжество “единой пролетарской культуры”, ныне человечеству также навязываются общеупотребительные “массовая культура”, “массовая либеральная экономика”, единая для всего мира культура быта… В идеале, весь мир должен одеваться по одной моде, смотреть одни фильмы, слушать одну музыку, есть одну и ту же еду, и, главное, одинаково думать и совершать одинаковые, прогнозируемые поступки. В результате все это должно привести к уничтожению многоцветья национальных культур, экономических укладов и национальной духовности. А человек из самостоятельного мыслящего индивидуума, обладающего духовностью, должен превратиться в потребителя материальных благ, справленных, как соусом, продуктами “массовой культуры”.

Кстати, столь уважаемые некоторыми нынешними методистами западные социологи и философы, к примеру, Т. Адорно, А. Тойнби, Г. Маркузе, Х. Ортега-и-Гассет, в своих работах немало писали о примитивной стандартизации межличностных отношений в “индустриальном обществе”, о губительном снижении и нивелировке вкусов и потребностей “одномерного человека”, предпочитающего подлинной духовной жизни обладание материальными вещами, променивающего “быть” на “иметь”. Э. Фромм отмечал, что современный человек превращает собственные знания и умения, всю личность целиком в товар и капитал, ибо “в жизни нет никаких целей, кроме движения, никаких принципов, кроме принципов справедливого обмена, никакого удовлетворения, кроме удовлетворения в потреблении”. О. Шпенглер с горечью предрекал: “Само строение общества должно быть выровнено до уровня черни. И да воцарится всеобщее равенство: всему надлежит быть одинаково пошлым. Одинаково делать деньги и транжирить их на одинаковые удовольствия… большего и не надо, большее и не лезет в голову”.

Те же проблемы характерны и для общества “постиндустриального”. З. Бжезинский в книге “Вне контроля. Глобальная смута XXI века” подчеркивал, что идеалы личности как тотального потребителя провоцируют разрушение культуры и разложение общества: “Западный человек сверхозабочен собственным материальным и чувственным удовлетворением и становится все более неспособным к моральному самоограничению. Но если мы на деле окажемся неспособными к самоограничению на основе четких нравственных критериев, под вопрос будет поставлено само наше выживание”.

Западные либеральные идеологи, как им кажется, нашли выход из тупика, превратив раннегуманистические мечтания о “счастье для всех” в теории “счастья для немногих”. В принципе, социологические разработки, основанные на либерально-гуманистических ценностях (теории “золотого миллиарда”, “постиндустриального общества”, “информационного общества”, “глобализации” и др.), и предназначены для обеспечения господства немного элитного “меньшинства” над “унифицированным” и “усредненным” “быдлом-большинством”, которым “меньшинство” может манипулировать с помощью новейших информационных технологий. Это и называется идеальной “мировой цивилизацией”, в которой, кстати, России и нашему народу отводится место среди “периферийного” “быдла”, поставляющего сырье для удовлетворения все возрастающих потребностей “цивилизованной элиты”.

Но вступлению России в лоно такой “мировой цивилизации” мешают… отечественная история и традиционная национальная культура. Можно полностью согласиться с американским этнографом Эдуардом Холлом, который писал, что национальная “культура — это не просто обычай, который можно одеть или сменить как костюм… Как бы не старался человек избавиться от своей культуры, он не может этого добиться потому, что она проникает в корни его нервной системы и определяет то, каким образом он воспринимает мир. Большая часть культуры остается скрытой и находится за пределами сознательного контроля, составляя основу основ человеческого существования. Даже в том случае, когда небольшие частички культуры становятся частью сознательной жизни, их трудно изменить, не потому, что они были прочувствованы и прожиты людьми, а потому, что люди не могут действовать или взаимодействовать каким-либо осмысленным способом, кроме как через посредство культуры”.

В самом деле, “этому народу”, живущему в “этой стране”, историческая память и национальная культура… не позволяют быть счастливым от “достижений цивилизации”! Образы преподобного Сергия Радонежского и великого князя Дмитрия Донского, Козьмы Минина и Георгия Жукова, стихи Пушкина и романы Достоевского бередят души, не дают человеку пребывать в самодостаточной успокоительной радости от покупки новых штанов или очередного сорта колбасы. Да и вообще, изучение отечественной и мировой истории в ее полном объеме опасно для реформаторов, ибо весь исторический и духовный опыт России противоречил и противоречит “новым”, навязываемым нашей стране потребительским идеалам, и той незавидной “периферийной” роли, уготованной России многочисленными “социоконструкторами”.

Поэтому адепты либерально-гуманистических ценностей, конечно, правы, когда считают, что российская история не может служить основой для воплощения этих ценностей в жизнь. И вполне понятно, что для наших реформаторов история, как учебный предмет, представлялась (и представляется?) лишней — не дай Бог, исторический опыт предков собьет народ с “истинного цивилизованного пути” и помешает торжеству либеральных идеалов. Вот и нужно было отрешить наш народ от его собственной истории и культуры.

Тогда, в начале 90-х годов, лишь усилиями научной общественности историю в школе удалось отстоять. Зато был избран другой путь. Принцип “концентров” разрушил (и разрушает!) даже то немногое, что еще сохранилось от истории в школе. Сама история превратилась в набор несвязанных и трудно запоминаемых из-за своего обилия фактов, а социологические схемы заимствовались из источников, не имеющих никакого отношения к национальной традиции. Кроме того, преподавание истории в школе резко “усекли” по количеству часов, а, фактически, история постепенно выжимается из школьных кабинетов. Не случайно появились новые предметы, вроде “граждановедения”, “мировой художественной культуры”, “права”, “экономики”, резко расширились рамки “обществознания”. Эти предметы, о которых разговор нужно вести особо и нелицеприятно, и были призваны заменить собой историю.
1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Информационный сборник национально-консервативной партии россии iconПочему сегодня в России нет популярной социал-демократической партии?
Чтобы занять (или создать) такую "нишу" в памяти народа требуются длительные усилия многих людей, поступки, проявления знаковых личностей...

Информационный сборник национально-консервативной партии россии iconПравительства калининградской области
Вы держите в руках сборник материалов по предмету Русская художественная культура. Сборник включает в себя программу курса, приблизительное...

Информационный сборник национально-консервативной партии россии icon1. правовой статус западной Беларуси в составе 2 Речи Посполитой....
Западная Беларусь в составе Польского государства. Политические партии Западной Беларуси

Информационный сборник национально-консервативной партии россии icon1. Отступление от марксистко-ленинского учения
Ф. Энгельсом записано: «Целью коммунистической партии, как и всех пролетарских партий, является формирование пролетариата в класс,...

Информационный сборник национально-консервативной партии россии iconПрограмма партии жизни это доступность жилья, качественного здравоохранения,...
Достойная жизнь, социальная справедливость, ответственная власть Программа партии жизни — это программа для тех, кто видит свое будущее...

Информационный сборник национально-консервативной партии россии iconПрограмма аграрной партии россии
Программу апр и выполняют ее Устав. Это позволяет заявить: Аграрная партия России партия общенациональная, общенародная

Информационный сборник национально-консервативной партии россии iconПринята Съездом Партии 25 апреля 2004 года
Настоящая Программа определяет основные принципы деятельности Всероссийской партии «свободная россия», цели и задачи ее создания...

Информационный сборник национально-консервативной партии россии iconЗадания части «С» по теме «Политическая сфера»
Политические партии играют важную роль в общественной жизни демократического общества. Назовите любые три функции политической партии...

Информационный сборник национально-консервативной партии россии iconИзучение литературы народов россии как условие приобщения школьников...

Информационный сборник национально-консервативной партии россии iconДанилов А., Косулина В. Поурочные разработки к учебнику «История России ХХ века»
Данилов А., Клокова В. «История государства и народов России с древнейших времён и до наших дней», 2004, Алексашкина Л. «Всеобщая...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
edushk.ru
Главная страница