Бродский Представление Михаилу Николаеву Поэма Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!

  • От :
  • Категории : Без рубрики

Поэма
Председатель Совнаркома,
Наркомпроса, Мининдела!
Эта местность мне знакома,
как окраина Китая!
Эта личность мне знакома!
Знак допроса вместо тела.
Многоточие шинели.
Вместо мозга — запятая.
Вместо горла — темный вечер.
Вместо буркал — знак деленья.
Вот и вышел человечек,
представитель населенья.
Вот и вышел гражданин,
достающий из штанин.
"А почем та радиола?"
"Кто такой Савонарола?"
"Вероятно, сокращенье".
"Где сортир, прошу прощенья?"
Входит Пушкин в летном шлеме,
в тонких пальцах — папироса.
В чистом поле мчится скорый
с одиноким пассажиром.
И нарезанные косо,
как полтавская, колеса
с выковыренным под Гдовом
пальцем стрелочника жиром
оживляют скатерть снега,
полустанки и развилки
обдавая содержимым
опрокинутой бутылки.
Прячась в логово своё,
волки воют "Ё—моё".
"Жизнь — она как лотерея".
"Вышла замуж за еврея".
"Довели страну до ручки".
"Дай червонец до получки".
Входит Гоголь в бескозырке,
рядом с ним — меццо-сопрано.
В продуктовом — кот наплакал;
бродят крысы, бакалея.
Пряча твердый рог в каракуль,
некто в брюках из барана
превращается в тирана
на трибуне мавзолея.
Говорят лихие люди,
что внутри, разочарован
под конец, как фиш на блюде,
труп лежит нафарширован.
Хорошо, утратив речь,
Встать с винтовкой гроб стеречь.
"Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево".
"У попа была собака".
"Оба умерли от рака".
Входит Лев Толстой в пижаме,
всюду — Ясная Поляна.
(Бродят парубки с ножами,
пахнет шипром с комсомолом.)
Он — предшественник Тарзана:
самописка — как лиана,
взад-вперёд летают ядра
над французским частоколом.
Се — великий сын России,
хоть и правящего класса!
Муж, чьи правнуки босые
тоже редко видят мясо.
Чудо—юдо: нежный граф
Превратился в книжный шкаф!
"Приучил ее к минету".
"Что за шум, а драки нету?"
"Крыл последними словами".
"Кто последний? Я за вами".
Входит пара Александров
под конвоем Николаши.
Говорят "Какая лажа"
или "Сладкое повидло".
По Европе бродят нары
в тщетных поисках параши,
натыкаясь повсеместно
на застенчивое быдло.
Размышляя о причале,
по волнам плывет «Аврора»,
чтобы выпалить в начале
непрерывного террора.
Ой ты, участь корабля:
скажешь "пли!" — ответят "бля!"
"Сочетался с нею браком".
"Все равно поставлю раком".
"Эх, Цусима—Хиросима!
Жить совсем невыносимо".
Входят Герцен с Огаревым,
воробьи щебечут в рощах.
Что звучит в момент обхвата
как наречие чужбины.
Лучший вид на этот город —
если сесть в бомбардировщик.
Глянь — набрякшие, как вата
из нескромныя ложбины,
размножаясь без резона,
тучи льнут к архитектуре.
Кремль маячит, точно зона;
говорят, в миниатюре.
Ветер свищет. Выпь кричит.
Дятел ворону стучит.
"Говорят, открылся Пленум".
"Врезал ей меж глаз поленом".
"Над арабской мирной хатой
гордо реет жид пархатый".
Входит Сталин с Джугашвили,
между ними вышла ссора.
Быстро целятся друг в друга,
нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка…
Так, по мысли режиссера,
и погиб Отец Народов,
в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа,
как в почетном карауле.
Из коричневого глаза
бьёт ключом Напареули.
Друг-кунак вонзает клык
в недоеденный шашлык.
"Ты смотрел Дерсу Узала?"
"Я тебе не всё сказала".
"Раз чучмек, то верит в Будду".
"Сукой будешь?"
"Сукой буду".
Входит с криком Заграница,
с запрещенным полушарьем
и с торчащим из кармана
горизонтом, что опошлен.
Обзывает Ермолая
Фредериком или Шарлем,
Придирается к закону,
кипятится из-за пошлин,
восклицая: "Как живете!"
И смущают глянцем плоти
Рафаэль с Буонаротти —
ни черта на обороте.
Пролетарии всех стран
Маршируют в ресторан.
"В этих шкарах ты как янки".
"Я сломал её по пьянке".
"Был всю жизнь простым рабочим".
"Между прочим, все мы дрочим".
Входят Мысли О Грядущем,
в гимнастерках цвета хаки.
Вносят атомную бомбу
с баллистическим снарядом.
Они пляшут и танцуют:
"Мы вояки-забияки!
Русский с немцем лягут рядом;
например, под Сталинградом".
И, как вдовые Матрены,
глухо воют циклотроны.
В Министерстве Обороны
громко каркают вороны.
Входишь в спальню — вот те на:
на подушке — ордена.
"Где яйцо, там — сковородка".
"Говорят, что скоро водка
снова будет по рублю".
"Мам, я папу не люблю".
Входит некто православный,
говорит: "Теперь я — главный.
У меня в душе Жар-птица
и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится
насладиться Ярославной.
Дайте мне перекреститься,
а не то — в лицо ударю.
Хуже порчи и лишая —
мыслей западных зараза.
Пой, гармошка, заглушая
саксофон — исчадье джаза".
И лобзают образа
с плачем жертвы обреза…
"Мне — бифштекс по-режиссёрски".
"Бурлаки в Североморске
тянут крейсер бечевой,
исхудав от лучевой".
Входят Мысли О Минувшем,
все одеты как попало,
с предпочтеньем к чернобурым.
На классической латыни
и вполголоса по-русски
произносят: "Все пропало,
а) фокстрот под абажуром,
черно-белые святыни;
б) икра, севрюга, жито;
в) красавицыны бели.
Но — не хватит алфавита.
И младенец в колыбели,
слыша "баюшки-баю",
отвечает: "мать твою!"".
"Влез рукой в шахну, знакомясь".
"Подмахну — и в Сочи". "Помесь
лейкоцита с антрацитом
называется Коцитом".
Входят строем пионеры,
кто — с моделью из фанеры,
кто — с написанным вручную
содержательным доносом.
С того света, как химеры,
палачи-пенсионеры
одобрительно кивают
им, задорным и курносым,
что врубают "Русский бальный"
и вбегают в избу к тяте
выгнать тятю из двуспальной,
где их сделали, кровати.
Что попишешь? Молодёжь.
Не задушишь, не убьёшь.
"Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду".
"Я с ним рядом ср..ть не сяду".
"А моя, как та мадонна,
не желает без г..дона".
Входит Лебедь с Отраженьем
в круглом зеркале, в котором
взвод берёз идет вприсядку,
первой скрипке корча рожи.
Пылкий мэтр с воображеньем,
распаленным гренадером,
только робкого десятку,
рвёт когтями бархат ложи.
Дождь идет. Собака лает.
Свесясь с печки, дрянь косая
с голым задом донимает
инвалида, гвоздь кусая:
"Инвалид, а инвалид.
У меня внутри болит".
"Ляжем в гроб, хоть час не пробил!"
"Это — сука или кобель?"
"Склока следствия с причиной
прекращается с кончиной".
Входит Мусор с криком: "Хватит!"
Прокурор скулу квадратит.
Дверь в пещеру гражданина
не нуждается в «сезаме».
То ли правнук, то ли прадед
в рудных недрах тачку катит,
обливаясь щедрым недрам
в масть кристальными слезами.
И за смертною чертою,
лунным блеском залитою,
челюсть с фиксой золотою
блещет вечной мерзлотою.
Знать, надолго хватит жил
тех, кто головы сложил.
"Хата есть, да лень тащиться".
"Я не б..дь, а крановщица".
"Жизнь возникла как привычка
раньше куры и яичка".
Мы заполнили всю сцену!
Остаётся влезть на стену!
Взвиться соколом под купол!
Сократиться в аскарида!
Либо всем, включая кукол,
языком взбивая пену,
хором вдруг совокупиться,
чтобы вывести гибрида.
Бо, пространство экономя,
как отлиться в форму массе,
кроме кладбища и кроме
черной очереди к кассе?
Эх, даешь простор степной
без реакции цепной!
"Дайте срок без приговора!"
"Кто кричит: "Держите вора!"? "
"Рисовала член в тетради".
"Отпустите, Христа ради".
Входит Вечер в Настоящем,
дом у чёрта на куличках.
Скатерть спорит с занавеской
в смысле внешнего убранства.
Исключив сердцебиенье — этот лепет
я в кавычках — ощущенье, будто вычтен
Лобачевский из пространства.
Ропот листьев цвета денег,
комариный ровный зуммер.
Глаз не в силах увеличить
шесть—на—девять тех, кто умер,
кто пророс густой травой.
Впрочем, это не впервой.
"От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?
Это — кошка, это — мышка.
Это — лагерь, это — вышка.
Это — время тихой сапой
убивает маму с папой".
http://literatura-totl.narod.ru

Поэма

Председатель Совнаркома,

Наркомпроса, Мининдела!

Эта местность мне знакома,

как окраина Китая!

Эта личность мне знакома!

Знак допроса вместо тела.

Многоточие шинели.

Вместо мозга — запятая.

Вместо горла — темный вечер.

Вместо буркал — знак деленья.

Вот и вышел человечек,

представитель населенья.

Вот и вышел гражданин,

достающий из штанин.

"А почем та радиола?"

"Кто такой Савонарола?"

"Вероятно, сокращенье".

"Где сортир, прошу прощенья?"

Входит Пушкин в летном шлеме,

в тонких пальцах — папироса.

В чистом поле мчится скорый

с одиноким пассажиром.

И нарезанные косо,

как полтавская, колеса

с выковыренным под Гдовом

пальцем стрелочника жиром

оживляют скатерть снега,

полустанки и развилки

обдавая содержимым

опрокинутой бутылки.

Прячась в логово своё,

волки воют "Ё—моё".

"Жизнь — она как лотерея".

"Вышла замуж за еврея".

"Довели страну до ручки".

"Дай червонец до получки".

Входит Гоголь в бескозырке,

рядом с ним — меццо-сопрано.

В продуктовом — кот наплакал;

бродят крысы, бакалея.

Пряча твердый рог в каракуль,

некто в брюках из барана

превращается в тирана

на трибуне мавзолея.

Говорят лихие люди,

что внутри, разочарован

под конец, как фиш на блюде,

труп лежит нафарширован.

Хорошо, утратив речь,

Встать с винтовкой гроб стеречь.

"Не смотри в глаза мне, дева:

все равно пойдешь налево".

"У попа была собака".

"Оба умерли от рака".

Входит Лев Толстой в пижаме,

всюду — Ясная Поляна.

(Бродят парубки с ножами,

пахнет шипром с комсомолом.)

Он — предшественник Тарзана:

самописка — как лиана,

взад-вперёд летают ядра

над французским частоколом.

Се — великий сын России,

хоть и правящего класса!

Муж, чьи правнуки босые

тоже редко видят мясо.

Чудо—юдо: нежный граф

Превратился в книжный шкаф!

"Приучил ее к минету".

"Что за шум, а драки нету?"

"Крыл последними словами".

"Кто последний? Я за вами".

Входит пара Александров

под конвоем Николаши.

Говорят "Какая лажа"

или "Сладкое повидло".

По Европе бродят нары

в тщетных поисках параши,

натыкаясь повсеместно

на застенчивое быдло.

Размышляя о причале,

по волнам плывет «Аврора»,

чтобы выпалить в начале

непрерывного террора.

Ой ты, участь корабля:

скажешь "пли!" — ответят "бля!"

"Сочетался с нею браком".

"Все равно поставлю раком".

"Эх, Цусима—Хиросима!

Жить совсем невыносимо".

Входят Герцен с Огаревым,

воробьи щебечут в рощах.

Что звучит в момент обхвата

как наречие чужбины.

Лучший вид на этот город —

если сесть в бомбардировщик.

Глянь — набрякшие, как вата

из нескромныя ложбины,

размножаясь без резона,

тучи льнут к архитектуре.

Кремль маячит, точно зона;

говорят, в миниатюре.

Ветер свищет. Выпь кричит.

Дятел ворону стучит.

"Говорят, открылся Пленум".

"Врезал ей меж глаз поленом".

"Над арабской мирной хатой

гордо реет жид пархатый".

Входит Сталин с Джугашвили,

между ними вышла ссора.

Быстро целятся друг в друга,

нажимают на собачку,

и дымящаяся трубка…

Так, по мысли режиссера,

и погиб Отец Народов,

в день выкуривавший пачку.

И стоят хребты Кавказа,

как в почетном карауле.

Из коричневого глаза

бьёт ключом Напареули.

Друг-кунак вонзает клык

в недоеденный шашлык.

"Ты смотрел Дерсу Узала?"

"Я тебе не всё сказала".

"Раз чучмек, то верит в Будду".

"Сукой будешь?"

"Сукой буду".

Входит с криком Заграница,

с запрещенным полушарьем

и с торчащим из кармана

горизонтом, что опошлен.

Обзывает Ермолая

Фредериком или Шарлем,

Придирается к закону,

кипятится из-за пошлин,

восклицая: "Как живете!"

И смущают глянцем плоти

Рафаэль с Буонаротти —

ни черта на обороте.

Пролетарии всех стран

Маршируют в ресторан.

"В этих шкарах ты как янки".

"Я сломал её по пьянке".

"Был всю жизнь простым рабочим".

"Между прочим, все мы дрочим".

Входят Мысли О Грядущем,

в гимнастерках цвета хаки.

Вносят атомную бомбу

с баллистическим снарядом.

Они пляшут и танцуют:

"Мы вояки-забияки!

Русский с немцем лягут рядом;

например, под Сталинградом".

И, как вдовые Матрены,

глухо воют циклотроны.

В Министерстве Обороны

громко каркают вороны.

Входишь в спальню — вот те на:

на подушке — ордена.

"Где яйцо, там — сковородка".

"Говорят, что скоро водка

снова будет по рублю".

"Мам, я папу не люблю".

Входит некто православный,

говорит: "Теперь я — главный.

У меня в душе Жар-птица

и тоска по государю.

Скоро Игорь воротится

насладиться Ярославной.

Дайте мне перекреститься,

а не то — в лицо ударю.

Хуже порчи и лишая —

мыслей западных зараза.

Пой, гармошка, заглушая

саксофон — исчадье джаза".

И лобзают образа

с плачем жертвы обреза…

"Мне — бифштекс по-режиссёрски".

"Бурлаки в Североморске

тянут крейсер бечевой,

исхудав от лучевой".

Входят Мысли О Минувшем,

все одеты как попало,

с предпочтеньем к чернобурым.

На классической латыни

и вполголоса по-русски

произносят: "Все пропало,

а) фокстрот под абажуром,

черно-белые святыни;

б) икра, севрюга, жито;

в) красавицыны бели.

Но — не хватит алфавита.

И младенец в колыбели,

слыша "баюшки-баю",

отвечает: "мать твою!"".

"Влез рукой в шахну, знакомясь".

"Подмахну — и в Сочи". "Помесь

лейкоцита с антрацитом

называется Коцитом".

Входят строем пионеры,

кто — с моделью из фанеры,

кто — с написанным вручную

содержательным доносом.

С того света, как химеры,

палачи-пенсионеры

одобрительно кивают

им, задорным и курносым,

что врубают "Русский бальный"

и вбегают в избу к тяте

выгнать тятю из двуспальной,

где их сделали, кровати.

Что попишешь? Молодёжь.

Не задушишь, не убьёшь.

"Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду".

"Я с ним рядом ср..ть не сяду".

"А моя, как та мадонна,

не желает без г..дона".

Входит Лебедь с Отраженьем

в круглом зеркале, в котором

взвод берёз идет вприсядку,

первой скрипке корча рожи.

Пылкий мэтр с воображеньем,

распаленным гренадером,

только робкого десятку,

рвёт когтями бархат ложи.

Дождь идет. Собака лает.

Свесясь с печки, дрянь косая

с голым задом донимает

инвалида, гвоздь кусая:

"Инвалид, а инвалид.

У меня внутри болит".

"Ляжем в гроб, хоть час не пробил!"

"Это — сука или кобель?"

"Склока следствия с причиной

прекращается с кончиной".

Входит Мусор с криком: "Хватит!"

Прокурор скулу квадратит.

Дверь в пещеру гражданина

не нуждается в «сезаме».

То ли правнук, то ли прадед

в рудных недрах тачку катит,

обливаясь щедрым недрам

в масть кристальными слезами.

И за смертною чертою,

лунным блеском залитою,

челюсть с фиксой золотою

блещет вечной мерзлотою.

Знать, надолго хватит жил

тех, кто головы сложил.

"Хата есть, да лень тащиться".

"Я не б..дь, а крановщица".

"Жизнь возникла как привычка

раньше куры и яичка".

Мы заполнили всю сцену!

Остаётся влезть на стену!

Взвиться соколом под купол!

Сократиться в аскарида!

Либо всем, включая кукол,

языком взбивая пену,

хором вдруг совокупиться,

чтобы вывести гибрида.

Бо, пространство экономя,

как отлиться в форму массе,

кроме кладбища и кроме

черной очереди к кассе?

Эх, даешь простор степной

без реакции цепной!

"Дайте срок без приговора!"

"Кто кричит: "Держите вора!"? "

"Рисовала член в тетради".

"Отпустите, Христа ради".

Входит Вечер в Настоящем,

дом у чёрта на куличках.

Скатерть спорит с занавеской

в смысле внешнего убранства.

Исключив сердцебиенье — этот лепет

я в кавычках — ощущенье, будто вычтен

Лобачевский из пространства.

Ропот листьев цвета денег,

комариный ровный зуммер.

Глаз не в силах увеличить

шесть—на—девять тех, кто умер,

кто пророс густой травой.

Впрочем, это не впервой.

"От любви бывают дети.

Ты теперь один на свете.

Помнишь песню, что, бывало,

я в потемках напевала?

Это — кошка, это — мышка.

Это — лагерь, это — вышка.

Это — время тихой сапой

убивает маму с папой".

http://literatura-totl.narod.ru

смущают глянцем плоти рафаэль,рудных недрах тачку катит,первой скрипке корча рожи,заглушая саксофон исчадье джаза,рвёт когтями бархат ложи,взад-вперёд летают ядра,се великий сын россии,чистом поле мчится скорый,лишая мыслей западных зараза,голым задом донимает инвалида

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Планы мероприятий
Игра викторина по ЭКОЛОГИИ-10 класс

  Цель игры «Викторина по экологии» : углубить экологические знания Весь класс разбит на четыре команды по 6 человек. Время обдумывания ответа -1 минута. Ведущий читает высказывания великих людей с паузами , там , где пропущены слова. Команды должны вставить эти слова «Оценивать … только по стоимости её материальных богатств- …

Задания
Хирургия и Реаниматология. Тесты. Методическое пособие

Тестовые задания. Хирургия и Реаниматология.   Профилактика хирургической инфекции. Инфекционная безопасность в работе фельдшера   Обезболивание   Кровотечение и гемостаз   Переливание крови и кровозаменителей, инфузионная терапия   Десмургия   Ведение больных в полеоперационном периоде   Синдром повреждения. Открытые повреждения мягких тканей. Механические повреждения костей, суставов и внутренних органов   …

Планы занятий
Профориентационный тест Л.А. Йовайши на определение склонности человека к тому или иному роду деятельности

ПРОФЕССИЯ – это вид трудовой деятельности человека, который требует определенного уровня знаний, специальных умений, подготовки человека и при этом служит источником дохода. Профессиональная принадлежность – одна из важнейших социальных ролей человека так как, выбирая профессию, человек выбирает себе не только работу, но и определенные нормы, жизненные ценности и образ жизни, …