Йегер Вернер пайдейя. Воспитание античного грека — страница 9

Только Платон, афинянин, причастный к политике, мог полностью понять Сократа. В "Горгии" он сумел представить те события, которые привели к трагедии. Здесь мы находим объяснение, почему государство уничтожает не безвестных наемных риторов и софистов, обучавших своих слушателей не служить родине, а использовать ее ради своей выгоды, превращая их в "рыцарей конъюнктуры", но направляет свои удары против гражданина, преисполненного заботой о родине и сознанием ответственности за ее судьбу189. Его критика вырождавшегося полиса была воспринята как выступление против государства, хотя он стремился только к его возрождению. Представители современного Сократу жалкого государства почувствовали себя оскорбленными, несмотря на то, что он сумел найти слова, оправдывающие положение, в котором они очутились. Говоря о бедственном положении родного города, Сократ считал, что оно было результатом только теперь проявившейся длительной и мучительной болезни190. Сократ относит зародыш этой болезни к периоду, обычно считавшемуся днями величия и блеска Афин. Его суровый приговор лишь усугубляет расхожее мнение о нем, как о человеке, способном только на критику и отрицание191. Мы не можем теперь точно определить, что в этой характеристике принадлежит Сократу, а что — Платону: всякие суждения, основанные на интуиции, представляются малоубедительными. Однако, сыграли в этом какую-либо роль наставления Сократа или нет, одно представляется несомненным: желание Платона создать новую форму государства (о чем свидетельствует его важнейшее сочинение). Это желание было, безусловно, вызвано тем глубоким впечатлением, которое произвела на него трагическая казнь учителя, — результат направленной на обновление мира пророческой, воспитательной деятельности Сократа. Нигде Платон не утверждает, что Сократу следовало бы поступать иначе или что судьи могли бы судить лучше и быть более справедливыми. Обе стороны действовали так, как только и могли поступить; судьба не могла не свершиться. Вывод, к которому приходит Платон, сводится к тому, что государство должно быть реорганизовано, для того чтобы достойный человек мог в нем существовать. Историку ясно, что в Афинах наступило время, когда государство уже было неспособно, как в древности, руководить нравственностью и религиозными чувствами граждан. Платон показывает, каким должно быть государство, чтобы выполнить свое предназначение, после того как Сократ провозгласил новую цель человеческой жизни. Но государство было не таким, каким оно представлялось Платону, и реформировать его не было возможности. Оно было слишком "от мира сего". Открытие внутреннего мира человека и его новых ценностей подтолкнуло Платона не к политической реформе, а к открытию понятия "идеального государства", в котором человек обретает свою вечную родину. По Платону именно в этом заключено непреходящее значение Сократа. Сам Сократ был очень далек от тех выводов, которые сделал после его гибели Платон. Еще дальше он отстоял от того понимания причин конфликта, к которому впоследствии пришли некоторые историки, считавшие его этапом духовной жизни Афин. Исторический подход к событиям (если бы это было возможным в то время) объяснил бы судьбу Сократа как результат естественного развития общества. Но рассматривать свое время и даже свою собственную жизнь как закономерно обусловленный эпизод истории — весьма сомнительная привилегия. Конфликт, жертвой которого пал Сократ, следовало пережить и выстрадать именно с той простотой, с какой этот человек его пережил, отстаивая свою правду, и умер за нее. Даже Платон не в состоянии был последовать за ним этой дорогой. Теоретически он принял идею "политического человека" и признал, что гражданин должен быть участником жизни своего государства. Но, может быть, поэтому он отошел от современной ему политической деятельности, пытаясь претворить свои идеи в другом месте, где условия для этого будут лучше. Сократ же всей душой был связан с Афинами. Он ни разу не покидал города, за исключением тех случаев, когда солдатом отправлялся воевать за родину192. Он не путешествовал подобно Платону в далекие страны и даже не любил выходить за городские стены, так как, по его словам, сельский пейзаж и деревья не могут научить его ничему новому193. Хотя в своих проповедях, говоря о необходимости заботы о душе, он обращается как к соотечественникам, так и к чужеземцам, но добавляет при этом: "Прежде всего я обращаюсь к афинским гражданам, которые ближе мне по крови"194. Он служит Богу не ради человечества, а только ради родного полиса. Поэтому он не записывает своих сочинений, давая возможность познакомиться с ними всем грекам, а только беседует с согражданами; он не произносит абстрактных проповедей, но стремится к взаимопониманию, касаясь вопросов, которые были связаны с ведением домашнего хозяйства, общим происхождением, историей, конституцией или афинскими традициями. Его причастность к общей вере и общим интересам вливала конкретное содержание в те универсальные идеи, к которым стремился его ум. Сократова недооценка науки и учености, его любовь к спорам по поводу оценок различных человеческих качеств были свойственны афинянам; характерным для афинян было и его отношение к государству, нравственности, почитание богов и, наконец, та исключительная духовность, которая озаряла всю его жизнь. Сократа не привлекала возможность бежать из тюрьмы, двери которой были открыты благодаря золоту его друзей, хотя ничто не мешало ему пересечь границу и бежать в Беотию195. В момент искушения перед его умственным взором возникли законы родины; хотя судьи, по его мнению, несправедливо истолковали их, осудив его, законы все-таки нужно было исполнять; он вспомнил, как много, начиная с самого детства, получил от Афин, вспомнил о привязанности к родителям, о своем воспитании и обо всех тех благах, которыми он наряду с остальными гражданами пользовался в течение протекшей жизни196. Сократ считал, что если он не покинул Афины раньше, хотя мог сделать это, поскольку их законы его не устраивали, то нельзя делать это сейчас. В течение семидесяти лет он мирился с ними, тем самым признавая эти законы; не может же он теперь отречься от них. По-видимому Платон пишет эти слова уже не в Афинах. Вместе с другими учениками Сократа он бежал после смерти учителя в Мегары197 и либо там, либо путешествуя по другим городам написал первые сократические диалоги. Может быть, он сомневался в это время, стоит ли ему возвращаться на родину, и это придало своеобразный колорит сцене смерти Сократа, когда, преодолев соблазн и выполняя свой гражданский долг, он выпивает чашу с ядом.
Сократ был одним из последних граждан того типа, который был распространен в ранних греческих полисах. Вместе с тем мы видим в нем черты человека новой формации с присущим ей духовным нравственным индивидуализмом. Оба эти качества органически в нем объединились, причем первое возникло как следствие великого прошлого полиса, а второе было обращено к его будущему. Таким образом Сократ был единственным и своеобразным явлением в истории греческого духовного развития198. Сократовский моральный и политический идеал воспитания связан с двумя полюсами его натуры, что придало внутреннюю напряженность его мыслям, реалистичность — исходным положениям и идеальность — целям. Здесь впервые возникла проблема взаимоотношений государства и церкви, разрешения которой суждено было впоследствии, в течение столетий, искать Западному миру. Как показывает жизнь Сократа, это не было специфически христианской проблемой. Она не обязательно связана с церковной организацией или с учением о божественном откровении, но возникает всякий раз на определенной ступени развития "естественного человека" и его "культуры". Здесь она представляется не как столкновение двух общественных форм, осознавших свою власть и влияние, а как конфликт, порожденный принадлежностью человека к земному сообществу и его непосредственной внутренней связью с Богом. Этот Бог, служением которому Сократ считал свою воспитательную деятельность, отличался от тех "богов", которым поклонялся полис. Обвинение против Сократа в основном определялось этим обстоятельством199, и надо признать, что цель была выбрана хорошо. Ошибкой, правда, было считать сократовским богом пресловутого "доброго демона" — внутренний голос, удерживавший Сократа от многих ложных поступков200. Обладание этим "демоном" означало только, что, наряду с различными познаниями (о приобретении которых он заботился больше, чем о чем-либо другом) Сократ обладал также в большой степени интуицией, которой часто бывают лишены рационалисты. Словом "даймонион" (демон) Сократ обозначал скорее инстинкт, интуицию, чем голос разума, как это видно из его рассказа о вмешательстве даймониона в его жизнь. Знание сущности и значения Блага, проникшее в душу Сократа, стало для него новым путем к отысканию Бога. По своей духовной природе, по приверженности к интеллектуализму Сократ не был способен подчиниться каким-либо догматам; но человек, который жил и умер так, как он, несомненно, принадлежит душой Богу. Его заповедь, что Бога следует слушать больше, чем людей201, уже явилась новой религией, также как и его непреклонное убеждение в первостепенном значении души202. Такого Бога, который способен приказать человеку противостоять угрозам и нападкам всего мира, до Сократа греческая религия не знала, хотя у греков и не было недостатка в пророках. Благодаря этой новой вере, подготовительной ступенью к которой можно считать только религию Эсхила, Сократ воспитал в себе героический дух, в основу которого был положен греческий идеал добродетели (арете). В "Апологии" Платон представляет Сократа воплощением храбрости и величия духа, в "Федоне" он описывает смерть философа как апофеоз, как пример героического презрения к жизни203. Греческая "арете" в этом высшем воплощении остается верной своему происхождению. Как деяния гомеровских персонажей стали на многие века образцом для подражания, так и борьба и жизнь Сократа послужили прототипом героя, поэтическим провозвестником которого стал Платон.

Оцените статью
Добавить комментарий