Кибрик А. Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания. М.,1992 Глава 9 о соотношении понятия синтаксического подчинения с понятиями согласования, управления и примыкания*

Кибрик А. Е.
Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания. М.,1992
Глава 9

Общепринятым можно считать тезис о том, что фундаментальным понятием, лежащим в основе всякого описания синтаксической структуры высказываний, является понятие синтаксического отношения, синтаксической связи. Максимальная синтаксическая единица** (выска­зывание, предложение) представляет собой не просто сумму тех или иных синтак­сических единиц*** , а вполне определенным образом организованную структуру, в которой каждая синтаксическая единица связана, по крайней мере, с одной другой синтаксической единицей. Таким образом, синтаксический анализ структуры высказывания должен включать в себя установление всех связей, существующих между входящими в данное высказывание синтаксическими единицами. Система этих связей представляет собой важнейший компонент организации высказывания**** .
Понятие синтаксической связи может конкретизироваться и уточняться в различных аспектах: а) с точки зрения формального устройства связи; б) с точки зрения характера элементов, вступающих в синтаксическую связь; в) с точки зрения языковых средств выражения синтаксической связи; г) с точки зрения типов значений, передаваемых синтаксическими отношениями.Существует большое разнообразие в подходах к решению каждого из этих вопросов. Что касается вопросов о формальном устройстве синтаксической связи и о связываемых ею элементах, то мы фиксируем один из подходов к их решению, что необходимо для рассмотрения основной зада­чи данного исследования: определить основные языковые средства в выражении синтаксической связи. Проблемы типов синтаксических значений нами не рассматриваются.———————————————- *Опубликовано в: Проблемы теоретической и экспериментальной лингвистики. М,1977. Настоящий текст дополнен примечаниями. ** В данной работе мы отвлекаемся от проблем, связанных с описанием синтаксиче­ской структуры дискурса (связного текста). ** О различных подходах к определению элементарной синтаксической единицы см.[Долинина 1969].**** Существуют и другие компоненты высказывания, например, анафорические связи, коммуникативная организация высказывания и другие, рассмотрение которых не входит в нашу задачу.

Вопрос о синтаксических единицах, способных вступать в синтаксическую связь, затрагивает две проблемы: 1) определение, сущность элементарных синтаксических единиц, 2) наличие синтаксических единиц, промежуточных между максимальными и элементарными синтаксическими единицами.
В традиционной грамматике и некоторых ее структурных модификациях, например, в синтаксической теории Л.Теньера [Теньер 1959], элементарной синтаксической единицей считается член предложения. Такая единица может состоять из одной словоформы (читал, холодно, лес) или нескольких словоформ (будет читать, начинает становиться холодно, в лесу). В грамматике зависимостей и грамматике непосредственных составляющих за элементарную синтаксическую единицу принимается словоформа.
Вопрос о промежуточных синтаксических единицах по существу встает в грамматике непосредственных составляющих, где максимальная синтаксическая единица рассматривается как иерархическая система синтаксических единиц, называемых составляющими. Так, в предложении:(1)Латынь из моды вышла ныне
наряду с элементарными единицами латынь, из, моды, вышла, ныне содержатся неэлементарные синтаксические единицы (составляющие): из моды, из моды вышла, из моды вышла ныне.
В грамматике зависимостей в некоторых случаях также вводится понятие составляющей, когда необходимо отличить связь синтаксической единицы с элементарной единицей от связи с группой элементарных единиц. Рассмотрим предложения (2) и (3):(2) …очи всех,Копыта, хоботы кривые… Все указует на нее. Осин, берез и лип нагих Сияет луч светил ночных.
В (2) словоформа кривые определяет только одну словоформу хоботы, а в примере (3) словоформа нагих – группу словоформ осин, берез и лип. В случае (3) связь словоформы нагих осуществляется не с элементарной синтаксической единицей, а с составляющей, в отличие от (2).
Формальное устройство синтаксического отношения определяется следующими признаками:- сколько единиц связывает синтаксическое отношение?- выделяется ли главная (подчиняющая) синтаксическая единица?103 Обычно синтаксическое отношение считается бинарным отношением (то есть связывающим две единицы), хотя неоднократно указывалось на существование парных синтаксических отношений. Типичным приме­ром такого рода отношений являются однородные члены: (4) Их разговор благоразумный О сенокосе, о вине, О псарне, о своей родне…
В примере (4) имеется четыре однородных члена, занимающих одну синтаксическую) позицию относительно слова разговор.
Выделение главных – зависимых единиц отсутствует в грамматике непосредственных составляющих. В прочих синтаксических концепциях оно обычно представлено, но в различной мере. А именно, если в грамматике зависимостей и грамматике Л.Теньера каждое синтаксическое отношение интерпретируется как подчинительное (различающее главный и зависимый элементы), то в традиционной грамматике выделение главного (а следовательно, и зависимого) элемента обычно проводится не во всех случаях. Так, связь подлежащего со сказуемым в русской синтаксической науке часто рассматривается как особый тип связи, в котором нельзя выделить главный и зависимый члены.В настоящей работе мы принимаем соглашения, принятые в грамматике зависимостей, а именно считаем, что: – элементарной синтаксической единицей, вступающей в синтаксическую связь, является словоформа (случаи введения составляющих не влияют на суть излагаемого ниже); – синтаксическое отношение бинарно; – синтаксическое отношение устанавливает направленную связь (т.е. всегда выделяет "хозяина" и "слугу").Пара связанных синтаксическим отношением словоформ называется нами словосочетанием. Особого внимания заслуживает последнее соглашение. Удобство его очевидно: оно позволяет сопоставлять системе синтаксических отношений каждого высказывания наглядный и простой геометрический объект – связный ориентированный граф (множество точек, символизирующих элементарные синтаксические единицы, соединенные стрелками, символизирующими синтаксические отношения). При соблюдении некоторых дополнительных условий (единство вершины и единство хозяина) этот граф становится ориентированным деревом.Вместе с тем признание существования (а тем более универсальности) подчинительного отношения требует выработки критериев, на основе которых в данной паре синтаксически связанных единиц могут быть вы­делены главный и зависимый члены.104

Имеется два распространенных принципа, на основании которых устанавливается подчинительная связь: принцип "свертывания–развертывания" и принцип "морфологического подчинения". Рассмотрим их подробнее.
а. Дистрибутивный принцип "свертывания/развертывания".
Этот принцип состоит в том, что главный член синтаксической связи может выступать в качестве представителя пары связанных единиц, но не наоборот. Дистрибутивная процедура нахождения словосочетаний, а также их внутреннего устройства (какой из членов словосочетания является главным) может осуществляться через "развертывание" или "свертывание" высказывания. Принцип "развертывания" применяется в школьной практике путем постановки вопроса от главного члена к зависимому. Симметричный ему принцип "свертывания" состоит в последовательном опущении абсолютно зависимых членов словосочетаний, входящих в со­став высказывания, с сохранением его грамматической правильности.Например, в высказывании: (5) Всевышней волею ЗевесаНаследник всех своих родных
подчинительные связи могут быть установлены путем "развертывания" (выделены главные члены): "наследник чей? – родных", "родных чьих? – своих", "родных каких? – всех", "наследник по причине чего? – волею", "волею какой? – всевышней", "волею чьей? – Зевеса". Возможно установление тех же связей путем "свертывания" (выделены главные члены словосочетаний, в которых произошло опущение зависимого члена): "волею Зевеса наследник всех родных", "волею наследник родных", "наследник родных", "наследник". Однако даже если отвлечься от трудностей, связанных с выделением словосочетаний типа наследник волею, этот метод не может быть применен в случае так называемых экзоцентрических конструкций [Лайонз 1978/1972. С.245] типа в лесу, в которых ни один из членов словосочетания нельзя считать представителем всего словосочетания. Не дает этот метод решения также в случаях:
(6) Участь моя решена. Я женюсь.(7) Что имеем, не храним.(8) Тот, кто получает пощечины.(9) Человек, который смеется.
Какой элемент является главным в словосочетаниях "участь решена", "я женюсь" (6) – подлежащее или сказуемое? Какое слово в придаточных предложениях подчиняется словам храним (7), тот (8), человек (9)?
105 б. Принцип "морфологического подчинения". Крайне распространенной является точка зрения, что главный член предопределяет форму зависи­мого члена. Например: "Подчинительная связь слов – это формальная грамматическая зависимость одного слова от другого, при которой наличие зависимого слова (или слов) в определенной форме (формах) предопределяется категориальными свойствами главенствующего слова. Грамматически главенствующее слово – это слово, своими категориальными свойствами предопределяющее характер связи и форму (формы) зависимого слова (слов). Грамматически зависимое слово – это слово, которое, сочетаясь с грамматически главенствующим словом, формально подчиняется требованиям, исходящим от категориальных свойств главенствующего слова" [Грамматика 1970. С. 486]. Действительно, во многих случаях приведенный критерий помогает выделить главный и зависимый член в словосочетании. Однако имеются случаи, в которых последовательное применение данного критерия приводит к весьма нежелательным результатам. Во-первых, он ничего не дает в описании синтаксиса изолирующих языков (а также языков с бедной морфологией). В русском языке имеется аналогичная трудность, когда тот член, который естественно* считать зависимым, не имеет форм словоизменения:
(10) Находиться неподалеку.
Во-вторых, возможны случаи "обратного" подчинения типа:X Y-а——— когда член (X), который естественно считать зависимым (направление сплошной стрелки) от главного члена (Y), предопределяет форму (а) главного члена (Y), то есть когда формальное подчинение (направление пунктирной стрелки) обратно содержательному. Такое явление наблюда­ется в ряде языков в атрибутивном словосочетании (так называемая изафетная конструкция).Рассмотрим пример из таджикского языка: (12) духтар-и (Y) хушруй (X) ‘красивая (X) девушка (Y)’ себ-и (Y) духтар (X) ‘яблоко (Y) девушки (X)’.
Показатель синтаксической связи (-и) содержится в главном, а не в зависимом члене. В русском языке также имеются случаи "обратного" подчинения.
Я знаю по имени одн-ого (Y) из учеников (X).
———————————————- * Под естественным направлением связи мы понимаем такое направление, которое отражает содержательные отношения между членами словосочетания и которое обычно таким образом и интерпретируется.106 Я знаю по имени одн-у (Y) из учениц (X).
Я знаю по имени кажд-ого (Y) из учеников (X).
Я знаю по имени кажд-ую (Y) из учениц (X). В элективном словосочетании главный член (если он стоит в ед. числе) согласуется по роду с зависимым существительным (наличием предлога пока можно пренебречь, считая, в соответствии с традицией, предложно-падежную форму за элементарную единицу).
Примечание 1. Примеры (13)–(14) из русского языка носят прежде всего иллюстративный характер. Содержательно их можно проинтерпретировать, и не прибегая к идее "обратного" подчинения. А именно, можно считать, что именные группы один. и каждый есть результат субстантивации числительного и прилагательного при редукции выражений типа один ученик " один, одна ученица -> одна, каждый ученик -> каждый, каждая ученица -> каждая. В этом случае согласовательные показатели контролируются опущенным вершинным именем, а не существительным из предложной группы с предлогом из.
В-третьих, в некоторых языках чрезвычайно распространено "двой­ное" формальное подчинение типа: Х Y-a — b Z——— —— когда два различных слова (X и Z) влияют на форму третьего слова(Y).Для этого случая вообще неясно, как устанавливать синтаксическуюсвязь (видимо, мало кому захочется считать Y зависящим одновременно т Х-а и Z-a) Рассмотрим пример из даргинского языка (чирагский диалект):
(15) Сдат Сном Г
Дицце руссе р-икъ-анда ‘Я девушку вижу’. Дицце гале икъ-анда ‘Я мальчика вижу’. Ите руссе р-икъ-ле ‘Он девушку видит’. Ите гале икъ-ле ‘Он мальчика видит’.
Глагол с корнем икъ ‘видеть’ принимает префиксальный показа­тель р- или — в зависимости от класса, к которому относится существительное в номинативе (руссе ‘девушка’ или гале ‘мальчик’). Кроме того, лицо имени в дативе (‘я’ или ‘он’) отражается в суффиксальных показателях -анда и -ле.
Аналогичная в синтаксическом отношении ситуация имеется в табасаранском языке:
(16) Сэрг Сдат Г
Узу увуз кIура-за-вус ‘Я тебе говорю’. Узу дугьаз кIура-за ‘Я ему говорю’. Учуз увуз кIура-ча-вус ‘Мы тебе говорим’. Учуз дугьаз кIура-ча ‘Мы ему говорим’.107
В данном языке в глаголе отражается характеристика лица и числа обоих актантов глагола: того, кто говорит (‘я’ за, ‘мы’ ча), и того, кому говорят (‘тебе’ вус, ‘ему’ ).
Некоторые языки не останавливаются на ‘двойном’ подчинении, а отражают в одной словоформе свойства трех и более других слов. Рассмотрим пример из адыгейского языка [Кумахов 1971. С. 282–284]: сы-д-иэ-жа-гь ‘Я ждал с ним его’. с-а-ды-уэ-жа-гь ‘Я ждал с ними тебя’. къ-а-ды-уэ-жа-гь ‘Он с ними ждал тебя’. -д-иэ-жа-гь Он с ним ждал его’.
В глаголе выражаются лицо и число: а) того, кто ждал (сы/с ‘я’, къ/ ‘он’); б) того, кого ждали (иэ ‘его’, а-уэ ‘тебя’); в) того, с кем ждали (д ‘с ним’, ды ‘с ними’).
В языках такого типа "двойное" подчинение является характернейшей чертой их синтаксиса, и для них морфологический критерий совершенно неприемлем. Однако и в русском языке наблюдаются отдельные случаи "двойного" подчинения. Например:
деревня, цз котор-oй я пришел.
Число и род слова который зависит от слов дом, деревня, а падеж –от предлогов в, из.
Примечание 2. Данный русский пример также носит иллюстративный характер. Если не ограничиваться поверхностно-синтаксическим уровнем, то можно считать, что анафорическое местоимение который является результатом редукции полных именных групп: дом, в (этом) доме я живу —> дом, в котором я живу, деревня, из (этой) деревни я пришел —> деревня, из которой я пришел. В этом случае родо-числовые показатели (относительного) местоимения наследуют те значения, которые характеризуют соответствующие полные именные группы, а не согласуются с вершинной именной группой относительного оборота.
В-четвертых, распространенным является "взаимное" подчинение типа:X-b Y-a,
когда два слова влияют на форму друг друга. Данный вид подчинения осложняет картину в примерах (15)–(16), а именно, с одной стороны, оба имени влияют на форму глагола, а с другой стороны, глагол предопреде­ляет падежную форму каждого из имен (глагол видеть в (15) требует постановки одного имени в дательном падеже, а другого – в номинативе,
глагол говорить в (16) требует постановки одного имени в эргативе, а другого- в дативе).
Судя по данным примерам, связь подлежащего со сказуемым в русском языке являет собой более простой вариант чистого "взаимного" подчинения. В примере (6) сказуемые решена, женюсь оформляются по роду, лицу, числу в зависимости от своих подлежащих, а подлежащее участь и я стоят в том падеже (именительном), какого от них требует сказуемое.
В-пятых, возможно также "косвенное" подчинение типа:
ХZY-a, когда словоформа (X), не связанная непосредственной синтаксиче­ской связью с другой словоформой (Y), предопределяет ее форму (а) (двойные стрелки указывают на несущественность направления синтак­сических связей между Х и Z, Z и Y). Такого рода подчинение наблюдается, например, в арчинском языке: (19) Д-ез бува кьIан я, дат, II мать, ном, II любить, наст ‘Я мать люблю’. В-ез дийа кьIан я, дат, I отец, ном, I любить, наст ‘Я отца люблю’.
Один из актантов глагола любить– ‘я’ зависит от класса другого актанта (показатель д-, если другой актант относится к классу женщин, в-, если к классу мужчин). "Косвенное" подчинение наблюдается также в лакском языке:
Хъужа хъатлувун- -ай най — ур
старик, ном,I в-дом,I идти быть, наст,I ‘Старик в дом идет’. Душ къатлувун-м-ай най б-ур Девушка, III в-дом, III идти быть, наст, III ‘Девочка в дом идет’. Дада кьатлувун-н-ай най д-ур мать, II в-дом, II идти быть, наст,II ‘Мать в дом идет’.109Именной класс существительного, стоящего в номинативе, отража­ется не только в глаголе, но и в обстоятельстве. Возвращаясь к русским примерам (13)–(14), в них также можно увидеть случай "косвенного" подчинения, если устанавливать синтакси­ческие связи между предлогом и именами:Y-a из X «Косвенное» подчинение имеет также место в примере: (21) Он притворяется больн — ым.
Она притворяется больн — ой.
Здесь "косвенное" подчинение (по числу и роду) подлежащему ос­ложняется наличием подчинения (по падежу) сказуемому, то есть налицо "двойное" подчинение. Соединение "двойного" и "косвенного" подчинения имеет место также в примере (18).
Примечание 3. Русский пример "косвенного" подчинения также можно было бы оспорить, если возводить предложение (21 ) к глубинно-синтаксическому представлению Он притворяется, что он болен; Она притворяется, что она больна. В этом случае согласо­вание по роду/числу осуществляется в придаточном предложении. В результате его редукции краткое пилагательное становится полным, сохраняя родо-числовые характеристики.
Оговорки, содержащиеся в примечаниях 1-3, относятся к русскому языковому мате­риалу и не могут быть распространены на прочие примеры из таджикского, табасаранского, даргинского и др.-языков, в которых представлены ядерные типы конструкций. В ядерных конструкциях нельзя усмотреть никаких синтаксических трансформаций, с помощью котоырх можно было бы упростить ситаксическую структуру и устранить соответствующую "аномалию".Итак, все сказанное, видимо, в достаточной степени указывает на неуниверсальность критерия "морфологического" подчинения и на необходимость разграничения понятий содержательной синтаксической связи и формальных средств ее выражения, которые, вообще говоря, независимы друг от друга.
Примечание 4. Более того, как показало сравнительно-типологическое исследование Дж.Никольс [Никольс 1986], маркирование зависимого члена подчинительного отношения является менее распространенным в языках мира, чем маркирование главного члена. Тем самым морфологический критерий следует признать вообще непригодным для установления направления подчинительной связи.
В последние годы в связи с развитием теории порождающих трансформационных грамматик и разграничением двух уровней синтаксического описания – глубинного и поверхностного, появилась возможность использовать новый критерий, учитывающий историю порождения высказывания.
в. Критерий "простоты порождения высказываний". Названный критерий ставит во главу угла принцип теоретического "удобства", сооб­разуясь в первую очередь с тем, чтобы синтаксическое описание имело наиболее простую и единообразную систему правил, строящих правильные высказывания на данном языке. Принятые нами соглашения о характере синтаксической связи и связываемых элементах относятся, естественно, к поверхностной синтаксической структуре, которая занимает промежуточное положение между морфологией и глубинным синтаксисом. Поэтому выбор при возможности альтернативных решений осуществляется как на основании соответствий, устанавливаемых между поверхностно-синтаксическими и морфологическими представлениями, так и на основании соответствий между глубинно- и поверхностно-синтаксическими представлениями. Особенность этого критерия состоит в том, что он не дает единого операционного рецепта, а опирается на общую систему грамматических правил, призванных отражать особенности реального устройства данного языка.
Примечание 5. Думается, что весьма существенными являются также типологические соображения, то есть соображения типологической правдоподобности. Например, в языках с маркированием определительного отношения в определяющем члене (как в русском, латинском языках) естественно считать определяемый член главным, а определя­ющий — зависимым (в частности, в согласии с дистрибутивной методикой). А как быть в случае изафетной конструкции, см. (12)? Видимо, следует пренебречь морфологическим и дистрибутивным критериями в пользу типологического. На том же основании, видимо, можно принять решение и в спорном для русского языка случае с количественной синтагмой, где морфологический и дистрибутивный критерии не работают. Дело в том, что при именительном/винительном падеже всей конструкции (десять книг) это падежное значение приписывается числительному, а существительное ставится в фиксированной форме родительного падежа мн. числа (см. также Примечание 9). При прочих падежах (десятью книгами, десяти книг) оба компонента стоят в соответствующем падеже. Эти факты вызывают осложнения при определении направления подчинения (представлены обе точки зрения). За пределами русского языка обнаруживается, что во многих языках числительное ведет себя так же, как прилагательное, и конструкция является при этом эндоцентрической. Например (арчинский язык):
Мутту-р лълъоннол/льльанна красивый, II женщина,II,ном/эрг ‘Красивая женщина’. Мутту-б ноIш/ниIши красивый, III лoшадь,III,ном/эрг ‘Красивая лошадь’. Лъиба-р-у лълъоннол/льлъанна три,II женщина, II, ном/эрг ‘Три женщины’. Лъиба-б-у ноIш/ниIши три, III лошадь, III, ном/эрг ‘Три лошади’.111 Числительное и прилагательное согласуются с существительным по классу. Признак падежа всей именной группы маркируется только в существительном. Отличие количествен­ной синтагмы от определительной состоит лишь в том, что в ней существительное всегда имеет форму ед. числа. Приведенные типологические факты являются аргументом в пользу точки зрения о зависимом характере числительного в количественной синтагме. Видимо, и во многих других сложных случаях при определении направления подчинительной связи типологические аргументы приобретают приоритетное значение.

Оцените статью
Добавить комментарий