Л.И. Антропова Магнитогорск, Россия СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ЯЗЫКИ ОБЩЕНИЯ КАК ОТРАЖЕНИЕ

^
ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРАВо второй половине XX века возникает и развивается идея о том, что картина мира, которую можно назвать знанием о мире лежит в основе индивидуального и общественного сознания. Человек стремится адекватным способом отразить языковую картину мира. Для этой цели он может использовать разные социокультурные языки общения. И если носителем языка употребляется конкретно какая-то она форма существования языка, то все другие его формы потенциально присутствуют в подсознании и в любой момент могут быть реализованы. Функциональная нагрузка и коммуникативный потенциал форм существования определяются социолингвистическими, социокоммуникативными и культурными факторами, ориентированными на сохранение национальных традиций и отражения современной языковой картины мира. В этом особенность специфики функционирования разных национальных языков, которые на протяжении столетий сохраняют диалектные элементы.Разнообразие социокультурных языков общения, функционирующих в условиях унилингвальной языковой ситуации, способствует интенсивному взаимодействию языков и тенденции распространения культурного многообразия. Это обусловлено нестрогим соблюдением норм и правил, предписанных кодификацией, хотя функция литературного языка как общего государственного языка сохраняется. Все другие, функционирующие в языковой ситуации социокультурные языки, коммуникативно пригодны, социально престижны и развиваются дальше, о чем свидетельствует проведенный анализ форм существования современного немецкого языка.
Структурно-функциональные особенности выделенных форм существования немецкого языка дают основание рассматривать их как самодостаточные языковые формы со своими типовыми ситуациями общения и своим набором языковых средств на всех уровнях (фонетики, морфологии, синтаксиса, лексики), отличающихся от кодифицированного литературного языка. Устные разговорные внелитературные формы существования языка, сохранившие сильную привязанность к местности и языковую традицию, отличаются друг от друга фонетическими, морфологическими и лексическими особенностями и отличаются также синтаксисом высказываний, направленного на языковую и речевую экономию (нарушение рамочной глагольной конструкции, эллипсисы, различные повторы и пр.). Что касается фонетики, то выявленная в работе дифференциация по формам существования современного немецкого языка свидетельствует о том, что устный немецкий язык располагает большими возможностями в реализации гласных, что приводит к появлению нескольких произносительных вариантов, отражающих сложную языковую картину: [by:nq] / [bYnq] ← Birne ‘груша’, [ky:çq] / [kY:çq] ← Kirche ‘церковь’, [o:$qn] / [ã:xq] ← Augen ‘глаза’, Kürsche ← Kirsche ‘вишня’, и ведет к широкому варьированию слов: immer [Imз], [Imqx], [Imq], [mq], [Ymq] ‘всегда’; / Weeje / Wääche ‘дороги’; genug / jenug / jenuch ‘достаточно’ и особенностей морфолого-синтаксического построения высказывания. В морфологии и синтаксисе это свобода действий морфологических и синтаксических структур с высокой вариативностью порядка слов – наличие характерных для немецкой разговорной речи глагольных недвусоставных предложений, состоящих из одного глагола, подлежащего или прилагательного. В структуре высказываний, особенно при повторах, происходит замена на более простую в морфологическом отношении форму (Ich muß arbeiten. – Arbeiten? ‘Я должен работать. – Работать?’).
Изучив основу выделения форм существования языка на примере современного немецкого – разные ситуации речевого общения, носителей кодифицированного литературного языка – , мы пришли к выводу, что в Германии даже вполне образованные лица сохраняют фонетические особенности общерегиональных обиходно-разговорных языков. В области вокализма обычной чертой, не нарушающей уровень культуры носителя, является краткость долгих гласных, а в области консонантизма – долгота согласных, сохранение фрикативного g ← [$], озвончение глухих согласных p, t, k ← ,, и оглушение b, d, g ← , , . Такие элементы проникают на современном этапе и в немецкий кодифицированный литературный язык. Дифференцированность языка отмечена и в области морфологии и синтаксиса, что активно использовано в работе при разграничении различных коммуникативных ситуаций. Можно сделать вывод о том, что устный немецкий язык в фонетике, морфологии и синтаксисе стимулирует тенденции к их вариативности. Что касается морфологии, то здесь отмечен целый ряд вариативных морфологических явлений. Хорошо образованный немец, житель города, носитель литературного языка, хорошо владеющий нормами литературного языка в области морфологии и синтаксиса, при переходе на обиходно-разговорный язык не соблюдает их, поэтому немецкие обиходно-разговорные языки являются удобным средством общения в разных коммуникативных ситуациях.
Один и тот же носитель кодифицированного литературного языка в зависимости от официальной, полуофициальной, неофициальной, близкой и привычной ситуации общения (в регионе, городе) может употреблять ту или иную форму существования языка. Только носитель литературного языка может выбирать разные формы существования языка в силу своего образования, так как он владеет коммуникативной компетенцией и коммуникативными нормами, которые, однако, социолингвистикой недостаточно изучены и описаны, чтобы установить взаимосвязь между имеющимися языковыми средствами и коммуникативными ситуациями.Носители кодифицированного литературного языка отличаются от лиц, пользующихся другими формами существования языка (общерегиональный обиходно-разговорный язык, городской обиходно-разговорный язык, территориальный диалект). Носитель языка без среднего образования в отличие от носителя языка с высшим и средним образованием владеет городским обиходно-разговорным языком и территориальным диалектом.У носителя кодифицированного литературного языка и у носителя языка без среднего образования есть одна общая языковая разновидность – городской обиходно-разговорный язык и территориальный диалект.Проведенное исследование обширного эмпирического материала немецкой разговорной речи показывает, что обиходно-разговорный язык в Германии неоднороден, в нем выделяются различные социолингвистические разновидности. Это обстоятельство привело нас к выводу о том, что обиходно-разговорный язык оказывает значительное влияние на развитие языка вообще и затрагивает все языковые средства – фонетические, морфологические, синтаксические и словообразовательные. Черты общерегиональной социальной дифференциации языковых средств связаны прежде всего с внелитературными разговорными формами существования языка. Само собой разумеется, что граница между вариантом литературного языка и внелитературными вариантами не всегда детально изучена, так как она не поддается однозначному определению, так как процессы диффундирования (взаимопроникновения) языковых элементов, с одной стороны, и процессы дивергенции (разрыва, расхождения), с другой стороны, усиливают процессы взаимодействия и взаимообогащения языков и вызывают в языке активные процессы, ведущие к изменению языка и к наполнению его новыми языковыми элементами.Носитель кодифицированного литературного языка говорит на диалекте. Территориальные диалекты в Германии в настоящее время свидетельствуют о социальном членении немецкого языка. Специфика территориальных диалектов на современном этапе как форма существования языка сохраняется в их территориальной локализованности. Диалекты продолжают отличаться друг от друга в культурном пространстве Германии, хотя целостность и замкнутость своих прежних систем и границ не такая устойчивая как раньше, и ученые – социолингвисты имеют дело не с системами диалектов, а с более или менее разрозненными промежуточными языковыми образованиями, совмещающие черты диалекта и общерегионального обиходно-разговорного языка. В Германии диалекты активно функционируют, поскольку территориальными диалектами владеют даже образованные носители кодифицированного литературного языка. И диалекты могут употребляться как в официальных ситуациях (выступления на собрании в городской мэрии), так и в семейно-бытовых ситуациях (ср. общение со “своими” – родителями и т.п.).

Виноградов, В.А., Коваль, А.Н., Порхомовский, В.Я. Социолингвистическая типология: Западная Африка [Текст]/ В.А. Виноградов, А.Н. Коваль, В.Я. Порхомовский. – М.: Институт языкознания РАН, 1984.
Hartig, M. Deutsch als Standardsprache / Zur Soziolinguistik des Deutschen. International Journal of the Sociology of Language. – Berlin· New York: de Gruyter, 1990. –№83. – S. 104-133.
Braun, P. Tendenzen in der deutschen Gegenwartssprache. Sprachvarietaeten. –Stuttgart, Berlin, Koeln, Mainz, 2., veraend. und erw. Aufl., 1987.
Н.Э. Арутюнян Ереван, Армения

Целью данной статьи является анализ значения некоторых имен собственных в художественных произведений путем выявления их концепта. Мы рассматриваем лингвистическую природу имен собственных в художественных произведениях в русле когнитивных исследований, при этом мы исходим из нашей классификации литературных имен, согласно которой мы выделяем говорящие и воплощенные имена [Арутюнян 2007:139].
Говорящие имена подчеркивают какую-то характерную их черту, они «работают» этимологическим значением основ. Говорящие имена являются распространенным явлением в художественной литературе, например, в «Посмертных записках Пиквикского клуба» Ч. Диккенса говорящие имена Огастеса Снодграса (Augustus Snodgrass) /Augustus от лат. augustus – величественный, великий, священный/ (Lexikon der Vornamen) + /англ.snood – повязка, лента (скрепляющая волосы ) + grass – трава/, а также имя главного героя романа Сэмьюэла Пиквика (Samuel Pickwick) /Samuel поздн.-лат– букв. имя ему Бог!/ (Lexikon der Vornamen) + /Pickwick предпол. от англ. pick – собирать, снимать (плоды) + wick – отгороженное место/ построены на противопоставлении великого (большого) и малого в имени и фамилии. В имени Сэмьюэла Пиквика, которое расшифровывается как «Бог, снимающий плоды со своего ограниченного (читай: садового) участка», указание на несоответствие великого предназначения Бога и узкой сферы его деятельности, наводит на мысль об ограниченности маленького человека, носителя этого имени. То обстоятельство, что имя Самуил не случайно отобрано автором из множества имен, подтверждается тем, что его носят два центральных героя романа — Пиквик и его слуга Уэллер.
Воплощенные имена, связанны с событиями, поступками, подвигами персонажей литературных произведений1. Например в следующем контексте:
Mr. Kimmel was an educated man who taught English in the high school. He was constantly disappointed in his fellows and walked the streets of his native town in frustration, longing for the company of and Prince Andrey and Lord Jim. (H.Hudson)
Здесь речь идет о Сирано де Бержераке (Cyrano), главном действующем лице одноименной драмы французского поэта и драматурга Эдмунда Ростана (1868-1918), о князе Андрее (Prince Andrey ), персонаже романа Л.Толстого «Война и мир» и о лорде Джиме (Lord Jim), главном действующем лице одноименного романа английского писателя Джозефа Конрада (1857-1924). Все эти имена связаны с определенными знаменательными событиями, описанными авторами этих произведений.Однако, на наш взгляд, воплощенными именами являются не только имена литературных персонажей, связанные с событиями и их поступками, но и используемые в литературных произведениях имена реальных людей, внесших какой-то вклад в историю или культуру человечества. Имя человека в этом случае имеет не чисто идентифицирующее значение, но это и символ, дорожный указатель эпохи, в которой он жил, в которой он участвовал. Если произнести воплощенное имя, перед нашим опытным взором промелькнет не лицо человека, который его носит, а время, в которое он жил, его дела. Если он политический деятель, то память подскажет нам события, связанные с его деятельностью, если он человек искусства, то в памяти возникнут наиболее значительные или известные нам произведения, настроения, краски, звуки, связанные с его творчеством. Все эти ассоциации входят в концепт имени данного персонажа и обогащают само восприятие его имени. С этой точки зрения, имя собственное выполняет не только идентифицирующую функцию, это свернутый концепт. Передавая тот или иной концепт, имя собственное активирует и соответствующий когнитивный контекст, или фрейм, при этом «фрейм, или когнитивный контекст являются моделями культурно-обусловленного, канонизированного знания, которое является общим, по крайней мере, для части говорящего сообщества» [Болдырев 2001:33]. Значение слова обусловлено социальным, объективным и субъективным опытом, который актуализируется при употреблении или восприятии слова. Анализ словарных дефиниций показывает, что лексическое значение слова есть некоторое знание о предмете. Эти знания закреплены формативом слова. Но есть существенная разница между закрепленным формативом знанием о мире (словом) и знанием, существующем в сознании в неязыковой форме (концептом), поскольку в слове все его составляющие представлены в виде сем, а в концепте не все его составляющие «схвачены знаком» [Болдырев 2001:27]. Например, в следующих контекстах из рассказа американской писательницы Э.Хадсон «Квартиросъемщик»:
Often he played the phonograph, opera now, and Verdi and Donizetti, singing all the parts, pacing up and down with his head back and the long, pale neck rising like a beam of light from his open shirt. (H.Hudson)
She had ridden the buses and brought back the checks and urged him to stay home, listening to and Schütz and Frescobaldi with the blinds up and the sun pouring in. (H.Hudson)
Для определения семантических компонентов содержащихся в именах Mozart, Verdi, Donizetti, Bach, Schütz, Frescobaldi можно рассмотреть вначале общие определения имен собственных в энциклопедиях. Например, имя Mozart связано с Австрией, классической музыкой (оперной, камерной, симфонической музыкой, фортепианными концертами), он — музыкальный гений. Энциклопедическое определение и определение в толковом словаре различаются лишь объемом и степенью детализации. Значение слова энциклопедично по своей сути [Болдырев 2001:28]. Поэтому можно использовать для рассмотрения значения имени Моцарт и всю энциклопедическую статью. Например, то, что это имя закреплено в общественном сознании как стереотип ребенка-вундеркинда; в зависимости от интеллектуального уровня развития человека концепт этого имени собственного может включать в себя много другой энциклопедической информации, которую также можно представить в виде сем, может включать сюда также названия опер и других произведений композитора. Однако одновременно при произнесении/прочтении этого имени в сознании может звучать и музыка этого композитора (возможно, какие-то фрагменты), и если эта музыка уже переработана сознанием, то впечатление от его музыки может уже быть «схвачено знаком», но чаще всего музыка так и остается неактуализированной составной частью концепта. Эти неязыковые знания существуют в сознании человека в конкретной чувственно-наглядной форме и не входят в значение имени собственного. Значение имен писателей также может быть раскрыто в пределах определенного фрейма. Например, в следующем контексте:
While she ironed or washed the kitchen floor or tightened loose buttons, he would read aloud to her: Schiller in German or Baudelaire in French and even Dante in Italian, crowded with gestures. And though she did not understand the words, she knew the meaning. (H.Hudson)
Без знания когнитивного контекста, в котором употреблены имена собственные Schiller, Baudelaire, Dante, Goya, невозможно понять причины того, что толкнуло героя рассказа Хэлен Хадсон на такой крайний шаг как самоубийство, а именно неприспособленность, невыносимо жестокие условия жизни, в которых оказался знаток и тонкий ценитель искусства и литературы, эстет, не созданный для борьбы за «место под солнцем».Что касается имен людей из других сфер общественной жизни, например, политических деятелей, то их значение также может быть раскрыто через концепт, но это уже не фрейм. Например, в следующем контексте:
Eve’s face flashed up from studing a shell. ‘Whose problem?’ she asked. She was a graduate of one of those female colleges where only a member of a racial minority or a cripple can be elected class president. News from South Africa made her voice thrash, and she was for anyone – Castro, Ben-Gurion, Martin Luther King – who in her mind represented an oppressed race. (J.Updike)
Имена таких харизматических личностей как Castro, Ben-Gurion2, Martin Luther King актуализируют образы борцов за независимость и права человека. В базовый слой этих концептов, т.е. в чувственный образ, кодирующий концепт как мыслительную единицу, входят образы этих борцов, например, произносящих с трибуны речь, в концепт этих имен собственных входят, несомненно, и мыслительные картинки [Бабушкин 2001:54], например, народных масс, охваченных волнением. Если в концептах имен собственных композиторов и писателей «работает» в основном концепт типа фрейм, то в концептах политических деятелей и художников преобладают концепты с образными семами, которые регистрируют мыслительную картинку. То же относится и к именам художников. Например, в следующем контексте:
And she would stop to watch him, thinking how handsome he was, and how talented, wondering again at the miracle of finding him all alone and uncommitted that day at the Frick, staring at Goya’s tough little blacksmiths when his head back and his profile. (H.Hudson)
Имя испанского художника Франсиско Гойи вызывает в памяти образы его произведений, возможно и упоминаемое в контексте полотно «Кузница», и актуализируют соответствующие мыслительные картинки.При восприятии имени собственного имеет значение и ассоциативное восприятие имени в художественном произведении. Например, в следующем контексте из рассказа Хэлен Хадсон, в котором звуки классической музыки, неожиданно для нее самой, затрагивали в грубой и прагматичной женщине тонкие струны ее души:
…she was no longer , grotesquely big with child at forty-nine, whose large red hands reached, periodically, for other people’s money. She was, instead, Maryanne, bearing nothing but her own name, a soft, girlish, graceful name, and her own spirit, and smelling faintly of a mild scent behind the ears. (H.Hudson)
Имя Maryanne ассоциируется как у героини, так и у читателя с привлекательной девушкой, молодой, изящной, но в то же время темпераментной, особенно, потому что оно дано в контексте в противопоставлении с именем Mrs. Michael Dundee.Таким образом, функция некоторых имен собственных в художественных произведениях не является, как это принято считать, сугубо референциальной, поскольку такое имя собственное можно активировать некоторый когнитивный контекст. Наряду с говорящими именами и ассоциативным восприятием имени в художественной литературе используется и воплощенное имя, связанное с восприятием имен реально существующих людей. При этом читатель использует концепт, связанный с именем данного композитора, художника, писателя, политического деятеля и т.д. В концептах имен собственных композиторов и писателей актуализируется в основном концепт типа фрейм, а в концептах политических деятелей и художников преобладают концепты с образными семами, которые регистрируют мыслительную картинку.

Болдырев, Н.Н. Концепт и значение слова [Текст] / Н.Н. Болдырев // Методологические проблемы когнитивной лингвистики. Научное издание под ред. И.А.Стернина. – Воронеж: Воронежский гос. ун-т, 2001.- с. 25-36.
Арутюнян, Н.Э. Образная система трилогии Дж.Р.Р. Толкиена “Властелин Колец” в контексте историко-литературного процесса /к проблеме литературного имени/ [Текст] / Н.Э. Арутюнян: дисс. на соиск. …к.ф.н. – Ереван, 2007.
Бабушкин, А.П. Концепты разных типов в лексике и фразеологии и методика их выявления [Текст] / А.П. Бабушкин // Методологические проблемы когнитивной лингвистики. Научное издание под ред. И.А.Стернина. – Воронеж: Воронежский гос.ун-т, 2001.- с.52-57.
Lexikon der Vornamen. Herkunft, Bedeutung und Gebrauch von mehreren tausend Vornamen. Dudenverlag. Mannheim-Leipzig-Wien-Zürich, 1974.
Eleven American Stories [Text]. – М. Международные отношения,1987.
О.В. АфанасьеваАлексеевка, РоссияСтатья выполнена при поддержке внутривузовского грантаАлексеевского филиала БелГУ 2008 г. ВКГ 06-08
И ОБЩЕСТВО–КОМПАНИЯ,
КАК ЧАСТЬ КОНЦЕПТОСФЕРЫ ОБЩЕСТВО
«Языковое сознание вообще и значение слова как его фрагмент есть форма структурации и фиксации общественного опыта людей, знаний о мире…, форма презентации и актуального удержания знания в индивидуальном сознании». [Маслова 2005: 9]. Выявление и анализ структуры и содержания концептов, которые «позволяют хранить знания о мире и оказываются строительными элементами концептуальной системы» [Маслова 2005: 13] являются первостепенной задачей когнитивной лингвистики в настоящее время.Целью данной статьи является выявление наиболее актуальных концептов, являющихся частью структуры концептосферы «ОБЩЕСТВО», а также делается попытка определить специфику ментального образования, носящего имя ОБЩЕСТВО с учётом специфики его синонимов.Поиск различных методик описания концептов и концептосфер обусловлен сложностью концептуальных структур. Одним из основных методов описания концептов является концептуальный анализ. При изучении различных структур знания, которые лежат в основе языковой деятельности, на передний план когнитивных исследований выдвигается необходимость поиска «тех общих концептов, которые подведены под один знак и предопределяют бытие знака как известной когнитивной структуры» [Кубрякова 1991:85], а также анализ структуры и содержания концептов, т.е. концептуальный анализ. Описание концептосферы ОБЩЕСТВО представляется как выявление и описание максимально полного набора признаков, свойственных ей, сопоставление всех доступных средств репрезентации данной концептосферы в языке. Как отмечает Н.Н. Болдырев [2004: 26], «cтруктура и содержание различных концептов (концептуальные характеристики) выявляются через значение языковых единиц, репрезентирующих данный концепт, их словарные толкования, речевые контексты». Выделяемые признаки, а также отдельные концепты формируют структуру концептосферы ОБЩЕСТВО. На основании собранного фактического материала можно отметить, что наиболее частотными в англоязычных текстах являются следующие концепты ОБЩЕСТВО – ЧЕЛОВЕК, ОБЩЕСТВО – КОМПАНИЯ.
Специфику результатов восприятия и понимания того или иного явления выражает внутренняя форма номинативной единицы. Здесь необходимо отметить, что тот признак, который является основой для называния явления, можно назвать основным и указывающим на то, что для языкового сознания является наиболее существенным и без которого невозможно полное понимание данного явления. Поэтому представляется необходимым рассмотреть данные этимологического словаря английского языка. Оnline Etymology Dictionary предоставляет следующие определения: “society 1531, "friendly association with others", from O.Fr. societe, from L. societatem (nom. societas), from socius "companion". Meaning "group of people living together in an ordered community" is from 1639. Sense of "fashionable people and their doings" is first recorded in 1823”. [http://www.etymonline.com/index.php?term=society]
Как видим, тем самым первоначальным основным признаком, послужившим «инструментом» для называния общества в английском языке, является признак дружественных, близких связей с людьми, которые являются товарищами или друзьями — "characterized by friendliness or geniality". Для сравнения — в русском языке, как указывает Этимологический словарь русского языка А.В. Семенова «В русских литературных памятниках слово «общество» встречается с конца XI в., однако возникло оно значительно раньше. Это слово является производным от прилагательного «общий»… последнее в свою очередь образовано от глагола «общаться» (разговаривать, обмениваться словами и мыслями)…» [ЭСРЯ 2005: 406] В данном случае, основополагающим признаком для называния данного явления было чувство взаимности, принадлежания всем.
Особенностью представления концептосферы ОБЩЕСТВО в англоязычных текстах является актуализация субконцепта ОБЩЕСТВО – ЧЕЛОВЕК. По мнению О. Лагуты [http://www.russian.slavica.org/article313.html] «уподобление общества одному человеку происходит на основе метонимических связей и отражает древнее общественное устройство, в котором отдельные члены выделялись только по социальным ролям, а человек был, прежде всего, “частью” рода, племени. Общество воспринималось как единый организм, другими словами, как “большой человек” (…), и этот антропоморфный облик любой общественной группы сохраняется до сих пор…».
ОБЩЕСТВО, в свою очередь, (как коллектив) уподобляется человеку с его способностью мыслить, чувствовать, действовать, на что указывают определенные антропоморфные признаки, а также частотность употребления лексемы ОБЩЕСТВО в позиции действующего лица, одушевленного производителя действия – агенса, ср. «Society tends to reconstitute itself in every aspect. She wants to create, so to say, from every side, property, authority, justice, &c., &c., in a word, everything which can establish the basis of public life…» [Lacroix]; “The arts, considered in their generality, are the true expressions of society. They tell us its tastes, its ideas, and its character" [Lacroix]. Как видно из приведенных примеров — общество, как и человек имеет свой характер, вкусы, мысли, манеру поведения и даже сердце (ср. «From the nature of humanity this must be so, or the race would soon degenerate and moral contagion eat out the heart of society». [Jefferis, Nichols].
ОБЩЕСТВО может испытывать те же физические ощущения и пребывать в тех же состояниях, что и реальный человек, оно может жить, процветать, испытывать радости и муки, и т. п.
По данному вопросу, т.е. о выделении роли агенса в предложении В.З. Демьянков пишет: «Когда говорят, что концепт, выражаемый некоторым словом в предложении, играет семантическую роль агенса, имеют в виду, что в картине, входящей в смысл всего предложения, в данном месте (в данной «прорези») видится действующее одушевленное существо» [Демьянков 2002: 138]. Подобно человеку ОБЩЕСТВО может совершать определенные действия (физические (зачастую довольно жестокие), интеллектуальные и др.), например: «It is the building society who’s (выделено О.А.) evicting you, Mr. Travers, not your landlord» [BNC]; «With his conscious mind he performs as society expects him to perform in the company of a sexy woman». [Koontz].
ОБЩЕСТВУ присваивается даже способность рождаться, жить и умирать (ср. «Envy-management, in short, can be life or death for a society». (BNC). Подобно как и над человеком можно производить определенные действия над обществом, и в этом случае, ОБЩЕСТВО из действующего лица становится объектом направленного действия, выполняя в предложении роль пациенса. ОБЩЕСТВОМ можно, например, управлять: «From that source, be it pure or impure, issue the principles and maxims that govern society». [Jefferis, Nichols].
Концепт ОБЩЕСТВО – КОМПАНИЯ часто репрезентируется в англоязычных текстах не только с помощью лексемы society, но и её синонимов company, companionship, fellowship. Именно в этом значении понятие ОБЩЕСТВА впервые стало употребляться в английском языке в начале XVI века (ср. "friendly association with others").
На основании анализа фактического материала можно сказать, что особенностью употребления субконцепта ОБЩЕСТВО – КОМПАНИЯ является то, что лексема society употребляется преимущественно в англоязычных художественных текстах литературно-художественного стиля (ср. «In the society of his nephew and niece, and their children, the old Gentleman’s days were comfortably spent» [Austen], тогда как в современной литературе и публицистике авторы отдают предпочтение её синонимам company и companionship, например: «It was the laughter and companionship that they missed more than anything when they retired» [BNC]. Также необходимо отметить, что подходящую компанию может обеспечить только другой человек, например: «Our sexless, clawless cats will now give us the perfect companionship we seek» [BNC].
Таким образом, проанализировав имеющийся фактический материал можно сказать, что концептосфера ОБЩЕСТВО имеет сегментную структуру, которая формируется при помощи различных концептов, наиболее частотными из которых являются концепты ОБЩЕСТВО – ЧЕЛОВЕК и ОБЩЕСТВО – КОМПАНИЯ, что влечет за собой специфику вербализации данной концептосферы в языке.
Список литературы
1. Болдырев, Н.Н. Концептуальное пространство когнитивной лингвистики [Текст] / Н.Н. Болдырев // Вопросы когнитивной лингвистики. – 2004. – №1. – С. 18-37.2. Демьянков, В.З. Соотношение обыденного языка и лингвистического метаязыка в начале XXI века [Текст] / В.З. Демьянков // Языкознание: Взгляд в будущее. – Калининград, 2002. – С. 136 – 154.3. Кубрякова, Е.С.Обеспечение речевой деятельности и проблемы внутреннего лексикона [Текст] / Е.С. Кубрякова // Человеческий фактор в языке: язык и порождение речи. – М.: Наука, 1991. – С. 24 – 28.
4. Лагута, О.Н. Русское метафорическое “мировидение”: опыт семантического моделирования [Электронный ресурс] / О.Н. Лагута // Режим доступа: http://www.russian.slavica.org/article313.html/, свободный.
5. Маслова, В.А. Когнитивная лингвистика: учеб. пособие [Текст] / В.А. Маслова. – 2-е изд. – Мн.: ТетраСистемс, 2005. – 256 с. 6. Семенов, А.В. Этимологический словарь русского языка [Текст] / А.В. Семенов. – М.: ЮНВЕС, 2005 – 704 с.
Список источников фактического материала и электронных корпусов
1. Austen, J. Sense and Sensibility [Текст] / Sense and Sensibility, USA: Random House, 1997. – 158 pp.
2. Jefferis, B. G., Nichols, J. L. Searchlights on Health [Электронный ресурс] / B.G. Jefferis, J.L. Nichols // Режим доступа: http://www.rosinstrument.com/, свободный.
3. Koonz, D. Night Chills [Текст] / Night Chills, Berkley: Berkley Publishing Group, 1996. – 384 pp.
4. Lacroix, P. Manners, Customs, and Dress During the Middle Ages, and During the Renaissance Period [Электронный ресурс] / P. Lacroix // Режим доступа: http://www.rosinstrument.com/, свободный.
5. BNC – British National Corpus [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://thetis.bl.uk/lookup.html, свободный.
6. Оnline Etymology Dictionary [Электронный ресурс] // Режим доступа: [http://www.etymonline.com/index.php?term=society], свободный.

Оцените статью
Добавить комментарий