П рофессионализм и клиническая психотерапия*

ОСНОВЫ МАСТЕРСТВА
Профессионализм и клиническая психотерапия*
Бурно М.Е. профессор кафедры психотерапии, медицинской психологии и сексологии РМАПО (Москва)
вице-президент ППЛ
Обсуждается существо профессионализма. Рассказывается о сегодняшнем профессионализме на Западе и в Рос­сии, в российской медицине. Предполагается, что профессионализм, стандартизация возможны и в российской кли­нической психотерапии, которая по традиции является научным искусством. Но здесь профессионализм возможен лишь в многозначном (с именами разных авторов) понимании. Поскольку разные авторы, работающие в этой облас­ти, нередко своими положениями противоположны друг другу.

Под профессионализмом принято понимать «хорошее владение своей профессией» [7]. В этом смысле говорят «профессиональный писатель», профессиональный ху­дожник», «профессиональный психотерапевт» (или про­фессионал в психотерапии). Профессионал хорошо знает грамоту, правила своей профессии и работает по этим правилам. И все же не поворачивается язык сказать «профессиональный художник» о Рембрандте, «профес­сиональный писатель» о Толстом, «профессиональный психотерапевт» о Фрейде. Есть нечто в понятии профес­сионал, поднимающее человека над его собратьями по профессии и в то же время ограничивающее, даже обед­няющее его. По-видимому, в этот термин не укладывает­ся человек какой-то специальности (профессии) с выра­женной творческой одаренностью, поскольку он выраженно (выразительно), неповторимо по-своему (глубоко творчески) освещает, преломляет, обогащает свою про­фессию, нарушая профессиональные правила. Без этого нарушения правил не было бы движения, развития науки и искусства. Так, например, Семен Исидорович Консторум в середине прошлого века по просьбе шизофрениче­ской пациентки загипнотизировать ее, дабы она забыла неприятное для нее психотическое расстройство, о котором отказывалась рассказывать, против всех правил вы­полняет это с успехом [5].Профессионализм — это, в самом деле, «хорошее владение своей профессией» в том смысле, что профес­сионал хорошо знает и умеет все важное, установленное в своей специальности (обычно в каком-то ее разделе), известное на сегодняшний день в мире и узаконенное в специальной учебной программе. В то же время творче­ски одаренные специалисты могут и не быть професси­оналами в своем деле. При том, что нередко знают мно­гое, что выходит за рамки их дела. Нередко они созна­ются, что открытия свои совершили именно потому, что о чем-то профессионально важном не знали, понятия не имели (к примеру, Эйнштейн, Фрейд). А профессионал знает, умеет все, что требуется для круга его специаль­ности. Профессионализм, разумеется, невозможен безстрогих экзаменов и грамотных преподавателей. Все это роднит профессионализм с прагматизмом.Вспомним, что прагматизм как типичная американ­ская философия возник в 70-х годах XIX века и его основоположник Уильям Джеймс (1842—1910 гг.) про­возгласил, что превыше всего — дело (прагма, греч.). Вместо углубленно-созерцательного европейски-абст­рактного неуверенно-сложного размышления о бытии и сознании надобно философски-практически помочь людям поувереннее жить в их трудностях, тревожных сомнениях, противоречиях. Все, что служит благососто­янию, хорошему настроению человека и общества, — истинно. В том числе и практичная протестантская ре­лигия, и знаменитый «Билль о правах».Важно, по-моему, почувствовать существо прагматиз­ма, так сказать, кристаллизующего, подчеркивающего американский образ жизни. Пусть этому поможет амери­канская статья Лоуренса Эллиотта «Рожденная во спасе­ние» [11]. Родители узнают, что их любимая шестнадца­тилетняя дочь заболела белокровием. Спасти ее можно лишь пересадкой костного мозга, но «совместимого до­нора» никак не удается найти. Тогда 41-летняя мать и не­молодой отец с патологически плохим анализом спермы сквозь все переживания, трудности отчаянно решаются, вняв совету, попытаться родить ребенка в надежде на то, что он будет «совместимым донором». Так оно и получи­лось. 14-месячная крошка, «рожденная во спасение», спасла старшую сестру, которая уже совсем погибала. Статья заканчивается счастливой семейной фотографией семьи на зеленой траве — через 5 лет после операции: ро­дители, сын и обе сестры; старшая, спасенная, уже с му­жем. Кстати, решиться на этот шаг женщине помог свя­щенник. «Он сказал, что я должна искать ответ в своем сердце и Господь даст мне знать».Этот поступок родителей мне трудно назвать в стро­гом смысле естественно-практическим, самоотвержен­но-практическим, поскольку в нем не хватает земного тепла (в нашем духе), видится некая, по-своему пре­красная, миниатюрная концепция, элементарная теоре-
* Доклад на научно-практической конференции «Актуальные вопросы психотерапии и подготовки кадров по психотерапии. Психотерапия в работе врача общей практики» (5 июня 2006 г., Москва)
16

№2-2008
тичность, интеллектуализация. А это и есть прагматизм, в отличие от не всегда последовательной практичности, например, русского купца с широкой душой среди мно­гих наших людей — и вовсе простодушно-непрактичных или лениво-задушевно-мечтательных (хотя и с техниче­ской смекалкой), тревожно-аналитически глубоких реа­листов. Земное тепло не уживается с расчетом.Однако прагматизм — не только американская фи­лософия. «Культура американская, — поясняет совре­менный философ Александр Владимирович Перцев [8], — выросла из европейской. Американцы, будучи людь­ми, предельно практичными, избавили ее от всяких не­удобопонятных сложностей и постарались применить все, что осталось после этой процедуры, к делу. Они вы­брали из европейской философии только те идеи, кото­рые могли обеспечить им жизненный успех — как они его понимали. Поэтому ответ на вопрос, почему Россия не Америка, надо искать все-таки в Европе. Всегда луч­ше иметь дело с первоисточником».Предполагаю, что Америка стала прагматической, как, в известной мере, прагматической была еще раньше и Европа, прежде всего благодаря природным идеали­стически-интеллектуальным особенностям западной души в сравнении с дальневосточной идеалистиче­ски-чувственной душой и душой российской, особен­ной, склонной к сомневающемуся, тревожно-материа­листическому, более мечтательному, нежели деятельно­му, анализу с неэнергичным состраданием к тому, кто в беде. Это задушевно-аналитическое российски-чехов­ское, как известно, уживалось, переплеталось в России с российской агрессивностью-жестокостью [1]. Аутистичность-идеалистичность, в широком (блейлеровском) смысле, нередко весьма практична, но именно теорети­чески-концептуальной, прагматической практичностью с ее неослабевающим чувством порядка-гармонии. Аме­риканская аутистичность при этом, видимо, более реалистоподобна, нежели европейская. В любом случае аути­стичность наводит более или менее основательный, серьезный распорядок в делах, занятиях с трезвым ана­лизом, режимом, осторожностью, совершенствованием, со строгими экзаменами и перспективой. Все это, не­сомненно, способствует формированию и углублению профессионализма.Как же обстоит дело с профессионализмом, прагма­тизмом у нас? Конечно, по-другому. Это тема Обломова и Штольца. Мы, в массе своей, никогда не были склон­ны к серьезной, кропотливой, энергичной, основатель­ной подготовке, справедливым учебным строгостям.Салтыков-Щедрин в позапрошлом веке в книге «Господа ташкентцы (картины нравов)» писал: «В рас­сказах Глинки (композитора) занесен следующий факт: однажды покойный литератор Кукольник, без приго­товлений, «необыкновенно ясно и дельно» изложил пе­ред Глинкой историю Литвы, и когда последний, не по­дозревая за автором «Торквато Тассо» столь разнообраз­ных познаний, выразил свое удивление по этому пово-
ду, то Кукольник отвечал: «Прикажут — завтра же буду акушером». Салтыков-Щедрин далее поясняет: «Уве­ренность в нашей талантливости так велика, что для нас не полагается даже никакой профессиональной подго­товки. Свобода от наук не только не мешает, но служит рекомендацией, потому что сообщает человеку букет «свежести». Назовите рядом со «свежим» че­ловеком какого-нибудь «умника», — и всякий сразу поймет, сколько горечи и презрения слышится в этом последнем названии. «Умник»! — ведь это засоренная голова!» [10]. Так и лесковский Левша блоху подковал, а танцевать, как прежде, она уже не смогла, потому что Мастер арифметики не знал.В наше время Виктор Викторович Макаров пишет в книге «Психотерапия нового века» следующее: «Люди с российским менталитетом часто обладают творческими способностями. Поэтому мы можем быть отличными творцами идей. А вот воплощение технологий, требую­щее конкретного, четкого мышления, отработки всех деталей, ежедневного кропотливого труда, — это часто не наша стихия. Поэтому развитие технологичного мышления для нас крайне важно» [6]. Совершенно с этим согласен. Типичный россиянин, в любом деле ра­ботающий порывами (нередко творческими), скорее инертный, тревожно-сомневающийся мечтатель или грустновато-добродушый, ловкий в работе мастер (ког­да разойдется), нежели работающий, как часы, оптими­стический педант. Конечно же, оптимистический пе­дант более предрасположен к профессионализму, чем к творчеству. Но именно массовый профессионализм, в том числе в медицине, приносит наибольшую практиче­скую пользу обществу. Диагностические «кнопки» и со­образные им готовые схемы лечения («доказательная медицина») все-таки в большинстве патологических случаев сработают благотворно, хотя меньшинству па­циентов, самых трудных, будет худо без живого, глубо­кого врачебного творчества.
Поэтому развивать, расширять, усиливать професси­онализм в нашей медицине, конечно же, необходимо. Творческие, глубокие клиницисты в России все равно останутся, такова уж наша российская природа. Но не­обходима армия медицинских профессионалов. Пока же нас утешает лишь то, что истинной талантливости, творческой одаренности, а значит, духовной культуры, нам не занимать. Сергей Петрович Капица так и гово­рит: «В Европе есть и цивилизация и культура. В Америке есть цивилизация, но нет культуры. А в Рос­сии есть культура, но нет цивилизации. Вот в этом треу­гольнике все мы и бродим в поисках истины» [4]. Капи­ца, по-видимому, понимает здесь под «цивилизацией», прежде всего, достаточно высокий уровень развития ма­териальной культуры, а духовную культуру называет просто «культурой». Достаточно высокий уровень мате­риальной культуры невозможен без массового трудово­го, кропотливого мастерства — не столько творческого, сколько технического, исполнительского.
Психотерапия. №2. 200817
Западная психотерапия сегодня, как известно, чаще всего профессионально-прагматически мономодальна. Психотерапевт долгие годы старательно совершенству­ется в каком-то психотерапевтическом методе (модаль­ности). Совершенствуется до виртуозности. В основном это все скрупулезно-строгие психотерапевтические тех­ники: психоаналитические, транзактная, когнитив­но-поведенческие, гипнотические, телесно-ориентиро­ванные и т.д. Россия к скрупулезно-строгим техникам мало расположена. Даже в нашей психологической пси­хотерапии сказывается наша природная, окрашенная российской креативностью, свежестью эклектичность, мультимодальность (смешение психологически-психо­терапевтических методов). Это уже не раз отмечал Вик­тор Викторович Макаров [6]. А Борис Ефимович Егоров показал в своей книге, что российский психоанализ и раньше применялся лишь как один из методов психоте­рапии в практике врача — в переплетении с другими ме­тодами (гипноз, рациональная психотерапия и т.д.), применялся сообразно клинической картине [3].Таким образом, даже российская психологическая мономодальная и мультимодальная психотерапия, как отмечает В.В. Макаров, есть в известной мере научное искусство (научное душевно-национальное дело), а не точное западное следование теории. Такое скрупулезное следование теории, думается, лишь претворяет, как бы овеществляет теорию в достаточно безликую технику. Уж не говорю о клинической нашей традиционной пси­хотерапии, которая в своем существе есть подлинное научное искусство, клиницизм. Неклиничность психо­терапевтического метода сказывается и в его сравни­тельной независимости от клинической картины, вклю­чающей в себя и особенности души человека, которому помогаем. Здесь психотерапевт нередко не врач. Клинико-психотерапевтический же метод, напротив, корнями своими живет в клинике и ею направляется.Наша традиционная клиническая психиатрическая психотерапия как научное искусство основывается на дифференциальной клинико-психиатрической диагнос­тике, продуманной клинической системе показаний и противопоказаний, клинической (прежде всего) оценке терапевтической эффективности. Эта психотерапия применяет и анализ, и суггестию, и поведенческие при­емы, в сущности, весь арсенал психотерапевтических воздействий, но в клиническом, врачебно-гиппократов-ском преломлении. В этом состоит самобытность нашей традиционной психотерапии. И в этой самобытности сказывается особенность российской души.В 1997 г. вышли в Москве «Квалификационные тесты по психотерапии» под ред. В.Е. Рожнова и М.В. Муравье­ва, «утвержденные и рекомендованные Минздравом РФ и Центральной аттестационной комиссией Минздрава РФ для проведения экзаменов на получение сертификата специалиста, а также для аттестации врачей-психотера­певтов на квалификационные врачебные категории» [9]. Основную часть этой книги в ту пору довелось составитьмне. Три года сидел я с этой работой. Все подробнее по­стигал существо научного искусства клинической психо­терапии. Заключать в тесты психоаналитические и другие неклинические психотерапевтические подходы, разрабо­танные знаменитыми психотерапевтами, было просто. Каждый из этих подходов замкнут в себе самом, четко структурирован, утверждения здесь достаточно одно­значны. Так, если Франкл считает, что «логотерапия — это попытка помочь пациенту спонтанно найти свой смысл», то это и есть правильное утверждение среди дру­гих неправильных [1].Другое дело — клиническая классическая психотера­пия, которую каждый по-своему разрабатывают одно­временно многие исследователи, поправляя, уточняя, отменяя друг друга. И с поправлениями, уточнениями одних авторов отнюдь не согласны другие, ибо у каждо­го свое клиническое чувство, понимание, размышление, переживание. Эталонов (точного измерения) в клиниче­ской психиатрии, психотерапии нет по той причине, что душа врача исследует здесь душу пациента и помогает ей практически без медицинской техники, лаборатории. Без психотерапевтической, лишенной души техники. А души у нас разные: у каждого своя природа души, свой опыт. Так, например, одни клиницисты-психотерапев­ты считают, что вообще не следует лечить больных ши­зофренией гипнозом, другие, не менее известные, пола­гают это «чистейшим недоразумением». Одни считают, что психастенику следует читать серьезную литературу о психастенических душевных особенностях, пережива­ниях, изучать их, дабы смягчить их познанием и приме­нить с пользой для общества. Другие — категорически против такого чтения-изучения, полагают его вредным, и т.д. Да и в самих диагнозах мы сплошь и рядом расхо­димся. Для одного профессора это — «психастения», для другого — «шизофрения», которую лечат только лекар­ствами.Мне стало очевидно, что в тестах по клинической психотерапии необходимо указывать рядом с разнооб­разными положениями, утверждениями имена их авто­ров. Дескать, по такому-то автору это так, но по другому автору это может быть иначе. Подобное видим и в ми­нистерском федеральном «Квалификационном тесте по психиатрии-наркологии», составленном коллективом авторов под ред. Ю.В. Валентика [2] — именно там, где речь идет о клинической психотерапии. Но мы не нахо­дим ничего подобного в чеканных «Квалификационных тестах по неврологии», составленных коллективом авто­ров под ред. В.Н. Штока [12] — тоже из нашей Акаде­мии. Здесь имена врачей встречаются только в названи­ях болезней, описанных этими врачами.
Возможен ли при этом профессионализм в россий­ской клинической классической психотерапии? В нашей психологической психотерапии профессионализм, ко­нечно, возможен — в каждой конкретной модальности, включающей в себя четкую замкнутую в себе структуру,
18Психотерапия. №2. 2008
№2-2008
строго отработанную технику и экспериментально-пси­хологическую оценку терапевтической эффективности.
Убежден, что профессионализм возможен и необхо­дим у нас и в клинической классической психотерапии. Без психотерапевтических техник в истинном смысле. Без сложной обязательной экспериментально-психоло­гической оценки терапевтической эффективности. Од­нако особенностью клинического профессионализма должна быть многоплановая осведомленность профес­сионала в различных (по авторам) клинических описа­ниях, диагностиках, точках зрения, психотерапевтиче­ских приемах и клинической оценке терапевтического результата. Для этого необходимо изучать прежде всего нашу классику в оригинале. В психиатрически-психоте­рапевтической классике мысль, информация проникну­ты сложным врачебным чувством, что вместе с погруже­нием в работу с пациентами необходимо молодому спе­циалисту для обретения клинического (диагностическо­го и лечебного) чутья, опыта. Это мое соображение, кстати, подкрепляется тем, что сегодня широко переиз­дается и раскупается старая психиатрическая и психоте­рапевтическая классика. И, конечно, уточняю, клини­цист-профессионал должен уметь владеть всеми основ­ными клиническими психотерапевтическими приемами, необходимыми для того, чтобы существенно помогать более или менее широкому кругу пациентов сообразно клинической картине, должен владеть клинической оценкой терапевтической эффективности.
России в самом деле необходима армия профессио­налов — клинических психотерапевтов. Иначе, как же работать в психиатрической психотерапии без строгих правил, как же организаторам здравоохранения руково­дить специалистами-практиками, как же практикам за­щититься от возможных жалоб на них! Однако, обретая клинический опыт (главнейшее в клинике), опыт,по-своему, творчески, преломляющий все записанные в душе врача знания и умения, профессионал в клиниче­ской классической психотерапии становится более чем профессионалом. Особенно, если такой врач (верую­щий или неверующий) в соответствии с российской ду­ховной традицией понимает и чувствует свою работу с пациентами как служение им. И если в каких-то случаях не может помочь профессионал, остается искать именно такого врача — врача, которого, выражаясь языком Сал­тыкова-Щедрина, никак не назовешь «умником» с «за­соренной головой».
Список литературы
Бурно М.Е. Клиническая психотерапия. Изд. 2-е, доп. и пе-рераб. — М.: Академический Проект; Деловая книга, 2006. — 800 с.
Валентик Ю.В. (ред.). Квалификационный тест по психиат­-рии-наркологии. — М.: ФГОУ ВУНМЦ Росздрава, 2005. — 138 с.
Егоров Б.Е. Российский клинический психоанализ —новая школа. — М.: Академический Проект, ОППЛ, Екатерин­-бург: Деловая книга, 2002. — 528 с.
Капица СП. Наш храм науки почти сгорел // Москов­-ская среда. — 2005. — №27 (133). — 27 июля — 2 августа.
Консторум СИ. Катамнез одного случая шизофрении //Московский психотерапевтический журнал. — 1992. — №1. —С. 169-194.
Макаров В.В. Психотерапия нового века. — М.: Акаде­-мический проект, 2001. — 496 с.
Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русскогоязыка. 4-е изд., доп. — М.: Азбуковник, 1997. — 944 с.
Перцев А.В. Почему Европа не Россия (Как был приду­ман капитализм). — М.: Академический Проект, 2005. — 384 с.
Рожнов В.Е., Муравьев М.В. (ред.) Квалификационныетесты по психотерапии. — М.: ВУНМЦ, 1997. — 372 с.
Салтыков-Щедрин М.Е. Поли. собр. соч., Т. 8. — СПб.:Изд-е А.Ф. Маркса, 1906. — 556 с.
Эллиотт Л. Рожденная во спасение // Ридерз Дайджест.- 1997 (сентябрь). — С. 129-160.
Шток В.Н. (ред.). Квалификационные тесты по невро­-логии. — М.: МЕДпресс-информ, 2005. — 208 с.
Professionalism and Clinical Psychotherapy
Burno М.Е. Professor, Dr. med., Dr. Sc. Department of Psychotherapy, Medical Psychology and Sexology of the Russian Medical Academy of Post Education (Moscow), vice-president of the Russian Professional Psychotherapeutic League
The essence of Professionalism is discussed in this article. Today’s Professionalism in the West and in Russia, in Russian medicine too is touched upon here. It is supposed that Professionalism, standardization are possible in the Russian clinical psychotherapy though traditionally it was always considered a kind of scientific art. But Professionalism in Russian clinical psychotherapy is possible only in different understanding of this field with many names mentioned. These discoveries and pieces of advise can be opposite to each other.
Key words: Professionalism, Pragmatism, clinical psychotherapy, Russian mentality
Психотерапия. №2. 2008
19

Оцените статью
Добавить комментарий