Слово для выступления в прениях предоставляется государственному обвинителю

Прения сторон и последнее слово подсудимого по делу Иванова А.В.(Октябрьский суд г. Екатеринбурга, 20 и 25 января 2011 года)
Слово для выступления в прениях предоставляется государственному обвинителю: Уважаемый суд! Иванов А.В. органами предварительного следствия вменяется совершение преступления, предусмотренного пунктом «А» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации. Считаю, что предъявленное обвинение нашло свое подтверждение в полном объеме. В судебном заседании подсудимый свою вину в предъявленном обвинении не признал, пояснив, что потерпевшего Белолугова при изложенных в обвинительном заключении обстоятельствах не бил, кроме того, на момент совершения преступления сотрудником милиции не являлся, а лишь проходил практику в милиции. Однако полагаю, что виновность подсудимого подтверждается другими доказательствами, исследованными в судебном заседании. Согласно показаниям потерпевшего Белолугова, он был задержан за совершенный грабеж в отношении женщины с Лазаревым. Сотрудник милиции, которых был в дальнейшем опознан им как Иванов, находясь в служебном кабинете, нанес ему несколько ударов в область ног для того, чтобы он сознался в совершении других преступлений. Кроме того, потерпевший пояснил, что на тот момент им уже была написана явка с повинной по совершенному им преступлению. Показания потерпевшего подтвердил и свидетель Белолугов, которому об обстоятельствах стало известно со слов сына. Кроме того, свидетель указал, какие телесные повреждения он видел у сына.
Допрошенные в судебном заседании оперативные сотрудники Вегнер, Филиппов, Романов, Ковалев показали, что действительно в тот день был задержан Белолугов, им была написана явка с повинной по поводу совершения им грабежа с Лазаревым С Белолуговым действительно общался Иванов. При общении Белолугова и Иванова никто из вышеназванных лиц не присутствовал.Согласно показаниям свидетеля Трефиловой, в производстве которой находилось уголовное дело в отношении Белолугова и Лазарева по ст. 161 ч.2 УК РФ, ей в дальнейшем также стало известно о получении телесных повреждений Белолуговым и о возбуждении дела по ст.286 УК РФ за его избиение.Свидетель Романов пояснил, что обнаружив телесные повреждения у доставляемого им Белолугова, в ИВС Белолугова не приняли.В судебном заседании также были исследованы показания Сажнева, Лазарева, которые поясняли, что им известно со слов Белолугова о написании заявления прокурору, о причинении телесных повреждений сотрудником милиции. Однако согласно их показаниям, те телесные повреждения, которые были указаны в заявлении Белолугова, им были получены после совершенного Белолуговым грабежа в отношении женщины, при попытке убежать от мужчины, который пытался пресечь действия Лазарева и Белолугова. К показаниям этих свидетелей, полагаю, необходимо относиться критически, так как их показания противоречат друг другу. Кроме того их показания противоречат показаниям Сажнева в ходе предварительного следствия, после разъяснения ему права и обязанностей. Согласно тем показаниям, со слов Белолугова свидетелю известно, что Белолугов написал заявление на сотрудника милиции, избившего его. Кроме того, показания этих свидетелей противоречат показаниям Лазарева, которые он давал в ходе расследования уголовного дела в отношении него и Белолугова, материалам того дела, которое также было исследовано в суде. Ни о какой драке, ни Лазарев, ни другие лица с неизвестным мужчиной не поясняли. Более того, в своих показаниях Лазарев утверждает, что грабежа имущества женщины он не совершал, что противоречит материалам дела, согласно которым дело в отношении Лазарева и Белолугова рассмотрено в порядке, предусмотренном Главой 40 УПК РФ (в особом порядке), а жалоба на приговор Лазаревым подана лишь на строгое наказание.К показаниям свидетеля Никитина, также полагаю необходимо относиться критически.Свидетелем Гель в суде излагались совершенно другие обстоятельства, также якобы ставшие ему известными со слов Белолугова, что также дает основания относиться к его показаниям критически. Кроме того, свидетель не пояснял причин, по которым он вдруг стал опрашивать Белолугова по обстоятельствам рассматриваемого дела в отношении Иванова.Кроме того виновность Иванова подтверждается письменными материалами уголовного дела: протоколом осмотра места происшествия, которым был осмотрен кабинет № 501 Октябрьского РУВД, заключением эксперта о причинении потерпевшему телесных повреждений, их давности и локализации, которая не противоречит установленным обстоятельствам. Протоколом опознания Иванова, также в связи с тем, что в судебном заседании Белолугов настаивает на том, что телесные повреждения ему были причинены именно Ивановым.Таким образом, полагаю, что совокупность доказательств и их оценка, которая предложена мною суду, подтверждает виновность Иванова в совершении преступления. Предусмотренного п. «А» ч.3 ст.286 УК РФ как совершение должностным лицомдействий явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций -либо охраняемых законом интересов общества и государства с применением насилия нашла свое подтверждение.К показаниям подсудимого Иванова, в том числе о том, что на момент совершения преступления он не являлся должностным лицом, полагаю необходимо относиться критически, как избранной им позиции защиты. Кроме того, его показания в этой части опровергаются, в том числе выписками из приказа о назначении его на должность оперуполномоченного БЭП, затем ОУР, сведениями о выдаче Иванову служебного удостоверения оперуполномоченного, выполнение им работы оперуполномоченного, что подтверждается приобщенными документами, рапортами, жалобами, выполненными Ивановым, как оперуполномоченным ОУР Октябрьского РУВД. Кроме того, позиция Иванова в суде при даче им показаний противоречит его показаниям в ходе предварительного расследования. Так, допрошенный в качестве подозреваемого, Иванов подробно рассказывал, когда и на какую должность он был назначен. Протокол допроса Иванова, в качестве подозреваемого является допустимым доказательством, так как его допрос происходил после разъяснения прав, в присутствии защитника. В другой части показания Иванова опровергаются показаниями потерпевшего, при этом потерпевший в судебном заседании пояснил причины изменения им ранее показаний, а также показаниями свидетеля Белолугова, показания которого являлись последовательными на протяжении всего следствия.При назначении наказания, полагаю, необходимо учесть, что Иванов ранее не судим, положительно характеризуется. Также при назначении наказания необходимо учесть тяжесть совершенного преступления.Учитывая изложенное, прошу суд признать Иванова А.В. виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «А» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса РФ и назначить наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы в ИК общего режима с лишением права занимать должности в органах внутренних дел сроком на 2 года. Правом реплики пользоваться не желаю.Слово в прениях предоставляется потерпевшему Белолугову А.С.: Прошу считать Иванова виновным. Я подтверждаю все свои показания данные в ходе судебного заседания. Удары наносил именно Иванов А.В. Показания я менял, так как находился в местах лишения свободы, где на меня оказывалось давление. К показаниям моих сокамерников прошу отнестись критически, так как они до сих пор находятся в местах лишения свободы, а что значит, они находятся в зависимости от администрации этих учреждений. Уже 2-е судебное заседание я не отказываюсь от своих показаний. Я считаю, что Иванова А.В. необходимо наказать строго и назначить наказание в виде лишения свободы.Суд, совещаясь на месте,Постановил:Судебное разбирательство отложить до 14 часов 00 минут 25 января 2011 года в связи с окончанием рабочего дня.Судебное заседание продолжено в 14 часов 30 минут 25 января 2011 года.Секретарь докладывает о явке в судебное заседание: защитников, представителя потерпевшего, конвоем доставлен подсудимый, потерпевшего.Слово в защиту интересов потерпевшего в прениях предоставляется Ливчаку А.Б.: мне почему-то кажется, что это дело дойдет до Европейского суда по правам человека, и поэтому я хотел бы напомнить его позицию в делах о пытках в полиции. Вот что говорится в его решении по делу «МИХЕЕВ ПРОТИВ РОССИИ» (Жалоба № 77617/01).«Суд напоминает, что заявления о применении жестокого обращения должны быть подкреплены соответствующими доказательствами (см., с соответствующими изменениями, Клаас против Германии / Klaas v. Germany, постановление от 22 сентября 1993 года, Серия А X» 269, стр. 17-18, § 30). Оценивая эти доказательства, Суд применяет стандарт доказанности «за рамками разумных сомнений». Тем не менее, когда Рассматриваемые события полностью или по большей части известны только властям, как, например, в случае с лицами, находящимися под их контролем в заключении (как и в настоящем деле), в отношении травм, полученных лицом во время такого заключения, возникают веские фактические предположения. В подобных случаях бремя доказывания может быть возложено на власти, которые должны представить удовлетворительное и убедительное объяснение происхождения травм (см. Салман против Турции / Salman v. Turkey [GC], постановление Большой Палаты Суда, № 21986/93, § 100, ЕСПЧ 2000-VII). Если такое объяснение отсутствует, Суд может сделать выводы не в пользу государства-ответчика (см. Орхан против Турции / Orhan v. Turkey, № 25656/94, § 274, постановление от 18 июня 2002 года)».Таким образом, позиция защиты, что травмы могли быть получены где угодно, только не в милиции, Европейский суд не устроит. Не устроит его и ссылка на то, что прямых свидетелей избиения не было.Особенностью данного дела является обилие «доказательств», добытых из учреждений ГУФСИН. Причем сам процесс их добывания сопровождался постоянными жалобами на то, что эти доказательства добываются незаконными методами.Поэтому нам внимательно надо разобраться, с этими доказательствами, с хронологией событий.Напомню вкратце некоторые события, связанные с расследование дела А. Иванова. Думаю, это поможет суду оценить доказательства, представленные сторонами.14.12.06 около 4-5 часов утра А. Белолугов был задержан Ковалевым по подозрению в грабеже. Задержание происходило в квартире Н. Барышниковой. В ходе судебного заседания 04.08.09 свидетель Барышникова показала, что видела потерпевшего раздетым, никаких телесных повреждений у него не было.(Я считаю, что Барышникова является главным свидетелем в деле Иванова. То, что прокуратура ее не допросила и не включила в список свидетелей — грубейшая ошибка. То, что она присутствовала на некоторых судебных заседаниях, никак не влияет на достоверность ее показаний. Ведь она интенсивно общалась с потерпевшим и, конечно, еще до суда знала, что речь идет о том, что Белолугова побили в милиции. Никакой новой информации, которая гипотетически могла бы повлиять на ее показания, она на суде получить не могла. Кстати, все свидетели, фигурирующие в настоящем процессе, тоже знали содержание обвинительного заключения. И, тем не менее, суд их допросил. Конечно, право суда доверять ее показаниям или нет. Но мое право соглашаться с мнением судьи или нет. Поэтому я буду ссылаться на ее показания.)После задержания Белолугов был доставлен в Октябрьское РУВД, как показывает свидетель Ковалев, допрошенный 10.09.2009, при задержании и доставлении в РУВД Белолугов сопротивления не оказывал, телесных повреждений не получал. В РУВД Белолугов дал Ковалеву явку с повинной, причем произошло это до 9.00, когда у Ковалева заканчивалась смена. Делалось это добровольно, насилие не применялось, никаких жалоб со стороны потерпевшего не было. Отмечу сразу, что и впоследствии потерпевший никогда не отказывался от явки с повинной, от того, что дал ее добровольно, без применения насилия. Поэтому версия подсудимого, что потерпевший оговаривает его, чтобы избежать наказания, абсурдна. Если бы Белолугов хотел дезавуировать явку с повинной, он сказал бы, что его бил Ковалев, а не Иванов.В 9 часов в РУВД появляется А. Иванов. Он зачем-то хочет пообщаться наедине с И. Лазаревым, а затем с Белолуговым. (Забегая вперед, отметим, что после «беседы» с Ивановым, и у Белолугова, и у Лазарева были обнаружены однотипные телесные повреждения.)Подсудимый говорит, что фотографировал и Белолугова и Лазарева. Однако, оба его «собеседника» утверждают, что он их не фотографировал.Подсудимый: «Я … увидел Лазарева. Я поднял его к себе в служебный кабинет 501 … где … сфотографировал… С Белолуговым я проводил те же самые действия.» (Протокол судебного заседания 29.12.10)Лазарев: «я беседовал с Ивановым … меня точно не фотографировали» (Протокол судебного заседания 22.11.2010) Потерпевший к моменту «беседы» с Ивановым уже дал явку с повинной, но подсудимому, как видно, этого мало. Позже, на очной ставке 29 марта 2007 Иванов признается, что делал это по собственной инициативе, никто ему опрашивать Белолугова не поручал. Цитирую протокол очной ставки:«Вопрос защитника Ломакова: подозреваемый Иванов, вы по своей инициативе подняли Белолугова к себе в кабинет?Ответ подозреваемого Иванов: поручения не было, обычно всех задержанных проверяем на причастность к совершению преступлений.Вопрос защитника Ломакова: почему вы подняли … без поручения?Ответ подозреваемого Иванова: на данный вопрос я отвечать не буду.»Возвращаемся к событиям 14.12.06. О чем же беседует подсудимый с Белолуговым? Зачем он поднимал его в к. 501? Иванов поясняет это крайне туманно. Цитирую тот же протокол: «Поднимал для проверки на причастность к совершению аналогичных преступлений, а именно, грабежей и разбоев. Конкретных вопросов о том, где он был я не задавал, так как не проверял на причастность к совершению каких-либо конкретных преступлений».И далее: «Вопрос защитника Анисимова: Иванов, результаты ваших бесед с лицами, проверяемыми на причастность к совершению преступлений, каким-либо образом фиксируются?Ответ Иванова: если данные беседы дают какой-то результат, то это оформляется объяснением, либо явкой с повинной, в случае с Белолуговым беседа не фиксировалась.Вопрос защитника Анисимова: Иванов, сколько по времени примерно длилась ваша беседа с БелолуговымОтвет Иванова: около 20 минут» (Т.1, л.д. 172-177)«Беседа» с Лазаревым дала определенные результаты, но Иванов их почему-то тоже не зафиксировал. Вот, что говорит Лазарев 04.09.07: «О каких преступлениях спрашивал Иванов еще?- о преступлениях, которые совершал Белолугов. От меня ему стало известно, что Белолугов совершил преступления. Он спросил, совершал ли я преступления — либо еще.Я сказал — нет.Спрашивал без дат, без статей?- без. Я знал о случаях, которые у меня были дома. Знал о 4-ом преступлении, сказал он сам.Знал о преступлении с его слов. В ноябре 2006 г. произошло у меня в квартире изнасилование, я не видел совершение преступления. Белолугов пришел с девушкой, сказал, что учился с ней вместе, работает кондуктором в трамвае, живет на Ботанике. Еще 1 преступление … было хищение сотового телефона. 3 преступление — познакомился с девушкой Олесей с Ботаники, сказал, что вступил с ней в половую связь в подъезде и похитил у нее сотовый телефон, показал красного цвета телефон «Nokia». (протокол судебного заседания от 04.09.07)Иванов, будучи сотрудником милиции, просто обязан был зафиксировать эти сведения, дать им ход, доложить начальству. Почему же он ничего этого не сделал, даже рапорт не написал? Видимо, он знал цену показаниям, выбитым им из Лазарева.Что это за странная бессмысленная «беседа», которая процессуально никак не оформляется, когда у спрашивающего нет никаких «конкретных вопросов»? Когда подозреваемого не проверяют «на причастность к совершению каких-либо конкретных преступлений»? Остается предположить, что Иванов спросил, совершал ли подозреваемый какие-либо иные «аналогичные преступления». Белолугов, судя по всему, ответил, что нет, не совершал. И так они «беседовали» целых 20 минут?

Оцените статью
Добавить комментарий