Т. И. Бабкина — Сборник статей участников

  • От :
  • Категории : Без рубрики

 

^ Ижевск, Россия

Значение как интерпретация

неязыкового содержания

Проблема взаимосвязи языка и культуры остается одной из актуальных в современном языкознании. Первая попытка разобраться в этом вопросе и дать на него ответ принадлежит В. Гумбольдту. Основные положения его концепции взаимосвязи языка и культуры сводятся к следующему: «1) материальная и духовная культура воплощаются в языке; 2) всякая культура национальна, ее национальных характер выражен в языке посредством особого видения мира; языку присуща специфическая для каждого народа внутренняя форма (ВФ); 3) ВФ языка – выражение «народного духа», его культуры; 4) язык есть опосредующее звено между человеком и окружающим его миром» [цит. по Масловой 2004: 59]. К данной проблеме проявляли интерес Ш. Балли, Ж. Вандриез, И.А. Бодуэн де Куртэне, Р.О. Якобсон, в отечественной лингвистике – Е.Ф. Тарасова, С.Г. Тер-Минасова, Т.М. Дридзе и др. Все выдвигаемые точки зрения, по мнению В.А. Масловой, можно разделить на три концепции. Во-первых, язык и культура движутся в одну сторону, так как язык отображает действительность, а культура – это компонент действительности, с которым сталкивается человек. Данной точки зрения придерживаются С.А. Атановский, Г.А. Брутян, Е.И. Кукушкин, Э.С. Маркарян. Во-вторых, гипотеза лингвистической относительности Э. Сепира и Б. Уорфа, суть которой заключается в том, что люди видят мир сквозь призму своего родного языка. И, в-третьих, К. Леви-Строс полагает, что язык есть одновременно и продукт культуры, и ее важная составная часть, и условие существования культуры. Более того, язык – специфический способ существования культуры, фактор формирования культурных кодов [Маслова 2004: 60-63]. Таким образом, язык и культура тесно взаимосвязаны, потому как культура развивается в языке, в вербальной оболочке. Язык же только обслуживает культуру, но не определяет ее [Маслова 2004: 63]. Как пишет Э. Сепир: «культуру можно определить как то, что данное общество делает и думает. Язык же есть то, как думают» [Сепир 1934: 171-172].Однако существует огромное количество языков, каждый из которых по-своему делит мир на составные части. «В силу своей принадлежности к той или иной нации люди имеют разный склад ума или менталитет. Язык как специфическая форма общения диалектически взаимосвязана с особенностями национальной психологии. Он является бесспорным признаком социально-этнической общности… Люди, говорящие на разных языках и принадлежащие к разным культурам, по-разному видят и оценивают действительность. Одни и те же концепты могут интерпретироваться неоднозначно» [Дмитриева, Минуллина 2002: 112].

В научных работах используются различные термины для обозначения картины мира, формирующейся в сознании носителей того или иного языка: языковая картина мира (Г.В. Колшанский), языковая модель мира (Д. Гриндер, Р. Бэндлер), образ мира (Г.Д. Грачев), концептосфера (Д.С. Лихачев), реконструкция мира (Т. ванн Дейк), языковая репрезентация мира (П. Джонсон-Лэйрд). «Если мир, – пишет В.А. Маслова, – это человек и среда в их взаимодействии, то картина мира – это результат переработки информации о среде и человеке» [Маслова 2004: 64]. Таким образом, языковая картина мира – это специфическая окраска этого мира, обусловленная национальной значимостью предметов, явлений, процессов, избирательным отношением к ним, которое порождается спецификой деятельности, образа жизни и национальной культурой данного народа [Маслова 2004: 66].

Большое количество понятий стали причиной терминологической путаницы. А.А. Леонтьев предлагает разграничить термины языковая картина мира и образ мира соответственно на «мир в зеркале языка» и на отражение в психике человека окружающей действительности, определяемое значениями [Леонтьев 1993: 18]. Л.А. Сергеева так же считает необходимым дифференцировать данные понятия. Под языковой картиной мира ею подразумевается интерпретирующая функция языка, а образ мира – это интерпретирующие возможности мышления. Образ мира формируется благодаря языковой картине мира, которая отражает в себе с помощью языка все разнообразие познавательной деятельности человека [Сергеева 2003: 21-22].

В языковой картине мира есть постоянная, которая «носит отчетливую печать национального колорита» [Караулов 1987: 39], и переменная часть, поскольку со временем меняются наши знания о мире, поэтому он отражает не только современные знания и представления, но и архаическую картину мира [Сергеева 2003: 22]. Иными словами, картина мира, «рисуемая» языком, динамична: некоторые ее элементы со временем исчезают, заменяются или корректируются. Подобное движение происходит в силу смены формаций, идеологических основ или ценностных парадигм.

Каждой языковой картине мира присущи «стандартные суждения о стандартных ситуациях, составляющие основу менталитета» [Язык и национальное сознание 2002: 45], которые принято называть стереотипами. В момент непонимания стереотипных элементов, характерных для «чужой» «не своей» культуры, появляются лакуны – это «все, что в инокультурном тексте реципиент замечает, но не понимает, что кажется ему странным и требующим интерпретации» [Сорокин, Морковина 1989].

В процессе познания в сознании индивида складывается определенная сумма информации о мире. То есть формируется когнитивная картина мира социума, которая «существует в виде концептов, образующих концептосферу народа» [Язык и национальное сознание 2002: 12]. Выделяются такие типы концептов, как мыслительные картинки, схемы, фреймы и сценарии. Согласно исследованиям, концепт имеет «слоистое» строение. Слои, каждый в отдельности, являются результатом, «наработками» культурной жизни. В структуру концепта входят следующие признаки: 1) основной (актуальный); 2) дополнительный (пассивный, исторический); 3) внутренняя форма (обычно не осознаваемая) [Степанов 1997: 21]. Структура концепта, предлагаемая Ю.С. Степановым, на наш взгляд, необходимо рассматривать с точки зрения В.И. Карасика. Автор предлагает анализировать концепт не как единство вышеизложенных признаков, а как отдельные концепты различного объема содержания [Карасик 1996: 3]. Если соотнести теорию поля со строением концепта, то ядром будут являться словарные дефиниции лексической единицы. А на периферии будут находиться: личный опыт, коннотации и ассоциации, вызываемые данным словом. Концептуальная картина мира гораздо шире языковой, так как языковая картина мира в составе когнитивной, имеет «привязку» к языку и рассматривается в виде языковых форм. В то же время сложно отчертить границу между отражением реальности, как концептуальной картиной мира, и фиксацией этого отражения, как языковой картиной. Границы между ними «кажутся зыбкими, неопределенными» [Караулов 1976: 271]. Таким образом, языковая картина мира тесно связана с системой концептов. Схожий общественно-исторический опыт и общий язык позволяют сформировать похожие языковые картины мира. Разные языки придают картине мира лишь специфику, определенный национальный колорит. «Языковая картина мира – это общекультурное достояние нации, она четко структурирована, многоуровнева…обуславливает коммуникативное поведение, понимание внешнего мира и внутреннего мира человека» [Маслова 2006: 71].Очевидно, что язык является связующим звеном между человеком и культурой. Он выполняет кодирующую роль, то есть «обслуживает» культуру, как результат человеческой деятельности. Но помимо значений, которые несут в себе языковые единицы, последние хранят в себе смыслы неязыкового характера. Тем самым формируя не только языковую картину мира, как отражение сложной речемыслительной деятельности, но и концептосферу в целом. Концепт не ограничивается только понятием. Он включает в себя все содержание той или иной лексической единицы: и денотативное, и коннотативное. Тем самым основывается на значении многих слов и реализуется как в слове, так и в словосочетании, высказывании и тексте.

Значение как интерпретация неязыкового содержания становится не «предметом», или «вещью», значение – это способ видения окружающего мира. Как справедливо замечает Л.А. Сергеева, «этот способ недоступен непосредственному наблюдению и обнаруживается в результате исследования внутрисистемных отношений между языковыми единицами… а также в результате анализа их сочетаемости» [Сергеева 2003: 26].

^

  1. Дмитриева, В.С., Минуллина, С.И. Национально-культурная специфика картины мира и проблемы перевода (на материале рассказа А.И. Солженицына «Матренин двор») [Текст] / В.С. Дмитриева, С.И. Минуллина // Язык и этнос: Материалы Первой выездной академической школы для молодых лингвистов-преподавателей вузов РФ, 30 ноября – 2 декабря 2001. – Казань: «РИЦ «Школа», 2002. – с. 111-119.
  2. Карасик, В.И. Культурные доминанты в языке [Текст] / В.И. Карасик// Языковая личность: культурные концепты. – Волгоград – Архангельск, 1996.
  3. Караулов, Ю.Н. Общая и русская идеография [Текст] / Ю.Н. Караулов. – М.: Наука, 1976.
  4. Караулов, Ю.Н. Русский язык и языковая личность [Текст] / Ю.Н. Караулов. – М.: Наука, 1987. – 261с.
  5. Леонтьев, А.А. Языковое сознание и образ мира [Текст] / А.А. Леонтьев // Язык и сознание: парадоксальная рациональность. – М., 1993.
  6. Маслова, В.А. Лингвокультурология [Текст]: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений/ В.А. Маслова. – М.: Издательский центр «Академия», 2004. – 208с.
  7. Маслова, В.А. Введение в когнитивную лингвистику [Текст]: учеб. пособие / В.А. Маслова. – М.: Флинта: Наука, 2006. – 296с.
  8. Сепир, Э. Язык. Введение в изучение речи [Текст] / Э. Сепир; пер. с англ. А.М. Сухотина. – М., 1934. – 224с.
  9. Сергеева, Л.А. Проблемы оценочной семантики [Текст]: Монография / Л.А. Сергеева. – М.: Изд-во МГОУ, 2003. – 140с.
  10. Сорокин, Ю.А., Морковина, И.Ю. Национально-культурная специфика художественного текста [Текст]/ Ю.А. Сорокин, И.Ю. Морковина. – М., 1989.
  11. Степанов, Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования [Текст]/ Ю.С. Степанов. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1997.
  12. Язык и национальное сознание. Вопросы теории и методологии [Текст]. – Воронеж, 2002. – 314с.

И.Д. БаландинаЧелябинск, Россия

^

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ И ОБЫДЕННОЙ КАРТИН МИРА

(на материале художественной литературы)

Изучение картины мира в различных аспектах является одним из наиболее перспективных направлений концептуальных исследований. «Картина мира есть целостный глобальный образ мира, который является результатом всей духовной активности человека, а не какой-либо одной ее стороны. Картина мира как глобальный образ мира возникает у человека в ходе всех его контактов с миром. Опыт и формы контактов человека с миров в процессе го постижения характеризуются чрезвычайным разнообразием. Это могут быть и бытовые контакты с миром, и предметно-практическая активность человека с ее деятельностно-преобразующими установками на переделывание мира и овладение им, и акты созерцания мира, его умозрения и умопостижения в экстраординарных ситуациях» [Яковлева 1994: 6]. Логично предположить, что в процессе предметно-практического взаимодействия с миром возникает некая профессиональная картина мира, отличная от той, которая возникает в процессе созерцания мира, и, например, дворник и обыватель абсолютно по-разному воспринимают снегопад: для обычного человека снег, как правило, приносит радостное настроение, тогда как для дворника это лишь дополнительная работа. В нашей статье мы рассматриваем сопоставление профессиональной и обыденной картин мира на примере восприятия природных явлений. Материалом для исследования послужили новелла Ф. С. Фитцджеральда «The Diamond as Big as the Ritz», рассказ Э. Хемингуэя «The Snows of Kilimanjaro» и фрагменты романа Р. Баха «The Bridge Across Forever». Последнее произведение, являясь примером художественной литературы, создано профессиональным летчиком, проведшим за рулем штурвала практически всю свою сознательную жизнь, и мы предположили, что его род деятельности не мог не отразиться на восприятии природы.

Первое, на что следует обратить внимание при изучении данного аспекта – частотность упоминания тех или иных природных феноменов. Для художественной картины мира характерно описание природных явлений целостно, т.е. представление целого пейзажа, без дробления его на детали: “The cot the man lay on was in the wide shade of a mimosa tree as he looked out past the shade onto the glare of the plain there were three of the big birds squatted obscenely, while in the sky a dozen more sailed, making quick-moving shadows as they passed” (American Story 1996: 33); “Then, turning, he saw a flutter of brown down by the lake, then another, like the dance of golden angles alighting from the clouds” [American Story 1996: 118]. В то же время в тексте, созданном профессиональным летчиком, пейзаж максимально точен, раздроблен на детали; в тексте упоминаются только те аспекты, которые имеют значение при совершении всех этапов полета (рулении, взлете, наборе высоты, собственно полете, снижении, посадке): “I looked down from the cockpit, down through wind and propeller blast, down through half a mile of autumn to my rented hayfield, to the sugar-chip that was my FLY-$3-FLY sign tied to the open gate” [Bach 1988: 11]. Такое мировидение вполне объяснимо: пилот обращает внимание на то, что значимо для него при выполнении полета, он понимает, что те облака, которые обывателю кажутся невинными и милыми, на самом деле несут грозу и турбулентность, он описывает их максимально точно, без лишних художественны деталей, но зато с подробностями, которые наверняка опустит автор художественного текста: Away off airways to the north a line of cumulus built toward thunderstorms” – не просто облака, а кучевые, не просто гроза, а грозы – т.е. автор-летчик прекрасно сознает, что от того, насколько хорошо он учтет природные особенности, зависит его жизнь и жизнь его пассажиров. Природа – не друг и не враг, она нейтральна по отношению к человеку, но она и гораздо более могущественна, нежели человек – таково восприятие природы у профессионала, вынужденного в силу своего рода занятий постоянно учитывать природные факторы. Однако столь тесное взаимодействие с природой дает человеку некоторые преимущества, выражающиеся в более неформальном общении с ней, результатом которого является персонификация в описании природы : “The sky turned slow frosty clockworks overhead, uncaring”; No answer from blue Vega, shimmering in her harp of stars [Bach 1988: 16].

Иначе воспринимает природу автор-созерцатель. Природа, безусловно, — это высшая сила, относиться к которой следует с благоговением, не обязательно понимая ее до конца, но обязательно восхищаясь: “The chinchilla clouds had drifted past now and outside the Montana night was bright as day. The tapestry brick of the road was smooth to the tread of the great tires as they rounded a still. Moonlit lake a broad avenue of lawn…” [American Story 1996: 77].

Особое внимание следует обратить на то, как авторы описывают небо. Что такое небо и небесные светила для обывателя? Нечто красивое, возвышенное, далекое, чем можно восхищаться, но к чему нельзя приблизиться: “And then instead of going on to Arusha they turned left, he evidently saw a pink shifting cloud, moving over the ground, and in the air, like the first snow in a blizzard, that comes from nowhere, and he knew the locusts were coming up form the South” (American Story 1996: 65). Для летчика небо скорее друг, чем враг, но дружба проистекает именно от знания характера небесных светил: “The stars are always and constant friends, I thought” [Bach 1988: 147]).

Итак, подводя итог всему вышесказанному, можно заметить следующее:

  1. В повседневном восприятии мира человек обращает внимание на пейзаж в целом, без дробления его на детали, в то время как профессионал воспринимает картину подетально, фокусируясь на наиболее значимых для него в силу предметной деятельности;
  2. Автор-созерацатель считает природу высшей силой, перед которой человек благоговеет и которой восхищается. Автор-летчик относится к природе с меньшим пиететом, понимая, однако, что природа гораздо более могущественна, чем человек. Тесное общение с природой, тем не менее, дает летчику право персонифицировать ее, общаться с ней по-дружески.
  3. Подобное же различие в отношениях прослеживается и в восприятии неба и небесных светил: для обычного человека небо – нечто далекое и красивое, для летчика – знакомое и почти родное.
Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Планы мероприятий
Игра викторина по ЭКОЛОГИИ-10 класс

  Цель игры «Викторина по экологии» : углубить экологические знания Весь класс разбит на четыре команды по 6 человек. Время обдумывания ответа -1 минута. Ведущий читает высказывания великих людей с паузами , там , где пропущены слова. Команды должны вставить эти слова «Оценивать … только по стоимости её материальных богатств- …

Задания
Хирургия и Реаниматология. Тесты. Методическое пособие

Тестовые задания. Хирургия и Реаниматология.   Профилактика хирургической инфекции. Инфекционная безопасность в работе фельдшера   Обезболивание   Кровотечение и гемостаз   Переливание крови и кровозаменителей, инфузионная терапия   Десмургия   Ведение больных в полеоперационном периоде   Синдром повреждения. Открытые повреждения мягких тканей. Механические повреждения костей, суставов и внутренних органов   …

Планы занятий
Профориентационный тест Л.А. Йовайши на определение склонности человека к тому или иному роду деятельности

ПРОФЕССИЯ – это вид трудовой деятельности человека, который требует определенного уровня знаний, специальных умений, подготовки человека и при этом служит источником дохода. Профессиональная принадлежность – одна из важнейших социальных ролей человека так как, выбирая профессию, человек выбирает себе не только работу, но и определенные нормы, жизненные ценности и образ жизни, …