Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: Ооо «Издательство аст», 2003. – 603, [5] с

ЧАСТЬ 1. МИР ЦИВИЛИЗАЦИЙ
Глава 1. Новая эра мировой политики
В пяти частях книги выводятся следствия из этой главной предпосылки.
I: Впервые в истории глобальная политика многополюсна.
II: Баланс влияния между цивилизациями смещается: относительное влияние Запада снижается; растет экономическая, военная и политическая мощь азиатских цивилизаций; демографический взрыв ислама имеет дестабилизирующие последствия для мусульманских стран и их соседей; не-западные цивилизации вновь подтверждают ценность своих культур.
III: Возникает мировой порядок, основанный на цивилизациях: общества, имеющие культурные сходства, сотрудничают друг с другом; страны группируются вокруг ведущих или стержневых стран своих цивилизаций.
IV: Универсалистские претензии Запада все чаще приводят к конфликтам с другими цивилизациями, наиболее серьезным – с исламом и Китаем; на локальном уровне войны на линиях разлома, большей частью – между мусульманами и не-мусульманами, вызывают “сплочение родственных стран”.
V: Выживание Запада зависит от того, подтвердят ли он свою западную идентификацию и примут ли жители Запада свою цивилизацию как уникальную, а не универсальную, а также их объединения для сохранения цивилизации против вызовов не-западных обществ. Избежать глобальной войны цивилизаций можно лишь тогда, когда мировые лидеры примут многополюсный характер глобальной политики и станут сотрудничать для его поддержания.

Большую часть существования человечества цивилизации контактировали друг с другом лишь время от времени или не имели контактов вовсе. Затем, с началом современной эры, около 1500, глобальная политика приобрела два направления. На протяжении более четырехсот лет национальные государства Запада – Британия, Франция, Испании, Германия, Соединенные Штаты и другие – представляли собой многополюсную международную систему в пределах западной цивилизации. Они взаимодействовали и конкурировали друг с другом, вели войны друг против друга. В то же время западные нации расширялись, завоевывали, колонизировали и оказывали несомненное влияние на все остальные цивилизации. Во время “холодной войны” глобальная политика стала биполярной, а мир был разделен на три части. Группа наиболее процветающих держав, ведомая Соединенными Штатами, была втянута в широкомасштабное экономическое и военное противостояние с группой небогатых коммунистических стран, сплоченных и ведомых Советским Союзом. Этот конфликт в значительной степени проявлялся за пределами двух лагерей – в третьем мире, который состоял зачастую из политически нестабильных стран, которые лишь недавно обрели независимость и заявили о политике неприсоединения .В конце 1980-х коммунистический мир рухнул, и международная система времен “холодной войны” стала историей. В мире после “холодной войны” наиболее важные различия между людьми уже не идеологические, политические или экономические. Это культурные различия, как происхождение, религия, язык, история, ценности, обычаи. Не определившись со своей идентичностью, люди не могут использовать политику для преследования собственных интересов. Мы узнаем, кем являемся, только после того, как нам становится известно, кем мы не являемся, и только затем мы узнаем, против кого мы. Основными игроками на поле мировой политики остаются национальные государства. Наиболее важными группировками государств являются уже не три блока времен “холодной войны”, но, скорее, семь или восемь основных мировых цивилизаций. He-западные общества, особенно в Южной Азии, создают базис для увеличения военной мощи и политического влияния. “Международная система двадцать первого века,– заметил Генри Киссинджер, – будет состоять по крайней мере из шести основных держав – Соединенных Штатов, Европы, Китая, Японии, России и, возможно, Индии, а также из множества средних и малых государств”. Шесть держав Киссинджера принадлежат к пяти различным цивилизациям, и кроме того, есть еще важные исламские страны, чье стратегическое расположение, большое население и запасы нефти делают их весьма влиятельными фигурами мировой политики. Соперничество сверхдержав сменилось столкновением цивилизаций.Международные организации, основанные на государствах с культурной общностью, как например Европейский Союз, намного более успешны, чем те, которые пытаются подняться над культурами. На протяжении сорока пяти лет “железный занавес” был центральной линией раздела в Европе. Сейчас эта линия переместилась на несколько сот миль на восток. Сейчас она отделяет народы западного христианства от мусульманских и православных.Восточно-азиатский экономический успех обусловлен восточно-азиатской культурой, как и трудности, с которыми столкнулись восточно-азиатские страны на пути построения стабильных демократических систем. Развитие посткоммунистических обществ Восточной Европы и на пространстве бывшего Советского Союза определяется цивилизационной идентификацией. Страны с западнохристианскими корнями добиваются успеха в экономическом развитии и установлении демократии; перспективы экономического и политического развития в православных странах туманны; перспективы мусульманских стран безрадостны.Запад есть и еще долгие годы будет оставаться самой могущественной цивилизацией. И все же его могущество по отношению к другим цивилизациям сейчас снижается. В то время как Запад пытается утвердить свои ценности и защитить свои интересы, не-западные общества стоят перед выбором. Некоторые из них предпринимают попытки подражать Западу, присоединиться к нему. Другие конфуцианские и исламские общества стремятся наращивать свою экономическую и военную мощь, чтобы противостоять Западу. Центральной осью политики мира после “холодной войны” является, таким образом, взаимоотношение западной мощи и политики с мощью и политикой не-западных цивилизаций.

Ученые анализируют мир, оперируя парами Север–Юг, Восток–Запад, центр–периферия.
Наиболее общее деление Север–Юг, которое проявляется под множеством названий, – противопоставление богатых (современных, развитых) стран бедным (традиционным или развивающимся).
Историческим соответствием этому экономическому делению стало культурное деление на , где акцент делается в меньшей степени на различия в экономическом благосостоянии и в большей – на различия в основополагающих ценностях и стиле жизни.
Мир слишком сложен, чтобы его можно было в большинстве случаев просто разделять в экономическом плане на Север и Юг и в культурном – на Восток и Запад.
Третья теория международных отношений, которую часто называют “реалистичной”. Согласно этой теории, государства являются основными, даже единственными важными игроками на международной сцене, взаимоотношения между странами – полная анархия, поэтому для того, чтобы обеспечить выживание и безопасность, все без исключения государства пытаются усилить свою власть. Если одно государство видит, как соседняя страна наращивает свою мощь и становится таким образом потенциальной угрозой, оно пытается защитить свою безопасность, наращивая свое могущество и/или вступая в альянс с другими государствами.
Были созданы международные образования, которые могут влиять напрямую на жизнь отдельных граждан. В мировом масштабе сейчас имеет место тенденция утраты власти государства из-за передачи власти субгосударственным, региональным и местным политическим образованиям. Государственные власти в значительной мере утратили возможность контролировать поток денег, текущих в их страны и наружу, и сталкиваются со все большими трудностями в контролировании потока идей, технологий, товаров и людей. Короче говоря, государственные границы стали максимально прозрачны. Все эти изменения привели к тому, что многие стали свидетелями постепенного отмирания национального государства, общепризнанного как норма со времен Вестфальского мира 1648 года, и возникновения сложного, разнообразного и многоуровневого международного порядка, который сильно напоминает средневековый. Ослабление государств привело к модели всемирного хаоса. Главные идеи этой парадигмы: исчезновение государственной власти; распад государств; усиление межплеменных, этнических и религиозных конфликтов; рост числа беженцев; расползание терроризма.
:
– Глобализация обьективная реальность и именно она порождает противодействующие силы культурного утверждения.– Мир разделен на западную и не-западную цивилизации.– Национальные государства есть и останутся наиболее важными игроками на международной сцене, но их интересы, союзы и конфликты между ними в значительной степени определяются культурным и цивилизационным факторами.– В мире были и будут межплеменные и национальные конфликты, но конфликты, которые представляют наиболее серьезную угрозу для современного мира, – это конфликты между государствами или их группами, относящимися к различным цивилизациям. Цивилизационная парадигма, таким образом, представляет собой схему для понимания того, что происходит в мире в начале ХХI ст. Различные парадигмы также позволяют сделать прогнозы, точность которых и является ключевой проверкой работоспособности и пригодности теории.
Любому, кто интересуется современным миром, – говорил Фернан Бродель, – и любому, кто желает действовать в нем, весьма полезно знать, как рассмотреть на карте мира действующие ныне цивилизации, а также определить их границы, их центры и периферии, области их существования и атмосферу, общие и частные формы их проявления.

Запад
Запад – единственная цивилизация, которая имеет значительные интересы во всех других цивилизациях или регионах, а также имеет возможность влиять на политику, экономику и безопасность всех остальных цивилизаций или регионов. Обществам из других цивилизаций обычно требуется помощь Запада для достижения своих целей или защиты своих интересов. Можно резюмировать, что Запад: управляет международной финансовой системой; контролирует все твердые валюты; является основным мировым потребителем; является основным мировым производителем готовых изделий; играет роль морального лидера для многих обществ; способен на крупные военные интервенции; контролирует морские линии; занимается наиболее современными техническими исследованиями и разработками; контролируют передовое техническое образование; доминируют в аэрокосмической индустрии; доминируют в области международных коммуникаций; доминируют в производстве высокотехнологичных вооружений.
Сейчас господство Запада неоспоримо, и он останется номером один в плане влияния все ХХI ст. Однако постепенно могущество Запада по сравнению с мощью других цивилизаций будет и дальше снижаться. Наиболее значительное усиление могущества приходится на долю азиатских цивилизаций (и так будет продолжаться и далее), и Китай постепенно прорисовывается как общество, которое скорее всего бросит вызов Западу в борьбе за глобальное господство. Эти сдвиги в соотношении власти между цивилизациями ведут и будут вести к возрождению и росту культурной уверенности в себе не-западных обществ, а также к возрастающему отторжению западной культуры.Снижение влияния Запада характеризуется тремя основными аспектами.Во-первых, это медленный процесс, который находится на первой фазе.
Во-вторых, он не идет по прямой. Он крайне неравномерен, с паузами, откатами назад и повторными утверждениями западного могущества, за которыми следуют проявления слабости Запада. Открытые демократические и капиталистические общества Запада скрывают в себе огромные возможности для восстановления. Кроме того, в отличие от многих цивилизаций Запад имеет два центра власти: американскую и европейскую составляющую западной цивилизации.
В-третьих, власть страны или группы обычно оценивается при помощи сравнения имеющихся у нее в наличии ресурсов с теми ресурсами, которыми обладают другие государства или группы, на которые она пытается оказать влияние. Объем всех необходимых для поддержания могущества ресурсов, которыми обладал Запад, достиг своего пика в самом начале двадцатого века, а затем его доля начала снижаться по отношению к доле других цивилизаций.
. В 1490 западные общества контролировали большую часть европейского полуострова, кроме Балкан. Когда территориальная экспансия Запада достигла своей кульминации в 1920, он напрямую управлял почти половиной земной суши. К 1993 году подконтрольные территории сократились наполовину. Запад вернулся к своему изначальному европейскому “ядру”, плюс он имеет обширные, освоенные поселенцами земли в Северной Америке, Австралии и Новой Зеландии. Территория независимых мусульманских государств, напротив, увеличилась в 1993. Схожие изменения произошли и в плане контроля людских ресурсов. В 1900 жители Запада составляли около 30% от общего населения мира, а западные правительства управляли почти 45 процентами населения (в 1920 году эта цифра увеличилась до 48%). В 1993 году западные правительства правили, только жителями Запада. Население Запада составляло чуть больше 13% человечества, и на начало ХХI ст. его доля должна упасть до 11%, а затем до 10% к 2025. По общему числу населения Запад занимал в 1993 году четвертое место после синской, исламской и индусской цивилизаций. Таким образом, в количественном плане жители Запада составляют стабильно сокращающеюся мировое население.
В качественном отношении баланс между Западом и остальными цивилизациями также меняется. В начале 1960-х в большинстве стран третьего мира грамотным было менее одной трети взрослого населения. В начале 1990-х лишь в нескольких странах (не считая Африку) было грамотным менее половины населения. Около 50% индийцев и 75% китайцев могли читать и писать. Уровень грамотности в развивающихся странах в 1970 составлял 41% от показателя развитых странах; в 1992 году он увеличился до 71%. К началу 1990-х во всех регионах, за исключением Африки, практически вся возрастная группа была охвачена начальным образованием. И самый значительный факт: в начале 1960-х годов в Азии, Латинской Америке, Африке и на Ближнем Востоке менее одной трети соответствующей возрастной группы было охвачено средним образованием; к началу 1990-х оно распространялось уже на половину этой возрастной группы (за исключением Африки). В 1960 году городские жители составляли менее одной четверти населения развивающихся стран. Однако за период с 1960 по 1992 год процентная доля горожан выросла с 49% до 73% в Латинской Америке, с 34% до 55% в арабских странах, с 14% до 73% в Африке, с 18% до 27% в Китае и с 19% до 26% в Индии.
В результате роста грамотности, образования и урбанизации возникли социально мобилизованные слои населения с возросшими возможностями и более высокими ожиданиями, которые можно активизировать для политических целей, используя способы, для неграмотных крестьян не подходившие. Социально мобилизованные общества – это более сильные общества. Значительный разрыв по-прежнему отделяет китайцев, индийцев, арабов и африканцев от жителей Запада, японцев и европейской части бывшего Советского Союза. И все же этот разрыв быстро сокращается. В то же самое время возникает другой разрыв. Средний возраст жителей Запада, японцев и жителей европейской части бывшего Советского Союза постоянно растет, и все большая доля неработающего населения тяжелой ношей ложится на плечи тех, кто еще продуктивно трудится. Другие цивилизации отягощены большим количеством детей, но дети – это будущие рабочие и солдаты.
Экономика. К 2013, согласно прогнозам, доля Запада в валовом мировом продукте будет равняться 30%. Согласно другой оценке, четыре из семи крупнейших экономик мира принадлежали не-западным странам: Японии (второе место), Китаю (третье), России (шестое) и Индии (седьмое). В 1992 году экономика Соединенных Штатов была самой мощной в мире, а в десятке крупнейших экономик было пять западных стран плюс ведущие страны из других цивилизаций: Китай, Япония, Индия, Россия и Бразилия. Правдоподобные прогнозы говорят, что в 2020 году пять сильнейших экономик будет у пяти различных цивилизаций и ведущие десять экономик будут включать три западные страны. Этот обуславливается, конечно, в большей части стремительным подъемом Восточной Азии.
Экономическое господство Запада обьясняется его доминированием на рынке высоких технологий. Однако технологии начинают рассеиваться, и если Запад желает сохранить свое превосходство, ему следует сделать все, что в его силах, чтобы предотвратить это рассеивание. Но из-за того, что благодаря Западу мир стал теперь взаимосвязанным, замедлить это распространение технологий среди других цивилизаций с каждым днем все труднее. Распространение технологий и экономическое развитие не-западных обществ в ХХI ст. приведет к изменению в экономическом господстве.
Военная мощь имеет четыре измерения: количественное – количество людей, оружия, техники и ресурсов; технологическое – эффективность и степень совершенства вооружения и техники; организационное – слаженность, дисциплина, обученность и моральный дух войск, а также эффективность командования и управления; и общественное – способность и желание общества эффективно применять военную силу. Запад далеко впереди остальных по всем этим измерениям. В настоящий момент Запад монополизировал способность развертывать значительные обычные вооруженные силы в любой точке мира. Нет уверенности, что Запад сможет поддерживать эту способность. Однако весьма вероятным кажется прогноз, что ни одно не-западное государство или группа государств не смогут создать сравнимый потенциал в ближайшие десятилетия.
В тоже время в Восточной Азии, происходит повышение оборонных расходов и наращивание сил; тон здесь задает Китай. Подстегнутые ростом своего экономического благосостояния и ростом мощи Китая, другие восточно-азиатские страны модернизируют и увеличивают свои военные силы. Япония продолжает совершенствовать свои и без того современные вооруженные силы. Тайвань, Южная Корея, Таиланд, Малайзия, Сингапур и Индонезия тратят все больше на свои вооруженные силы. В целом, военный потенциал, с учетом оружия массового поражения, возрастает во всем мире. По мере того как страны развиваются в экономическом плане, они наращивают мощности по производству вооружений. Многие не-западные общества либо имеют ядерное оружие (Россия, Китай, Израиль, Индия, Пакистан и, вероятно, Северная Корея), либо предпринимают активные усилия по его созданию (Иран), или же ставят себя в такое положение, что могут быстро получить его в случае необходимости (Япония). Наконец все эти процессы делают регионализацию центральной тенденцией в военной стратегии. Военная безопасность по всему миру все больше зависит не столько от глобального распределения сил и шагов сверхдержав, сколько от распределения сил в каждом регионе и действий стержневых государств цивилизаций.
Культура. Западные ценности и институты привлекали людей из других культур, потому что они рассматриваются как источник западной мощи и благополучия. Этот процесс идет уже несколько столетий. Между 1000 и 1300 годами, христианство, римское право и другие составляющие западной культуры были приняты венграми, поляками и литовцами, и это “принятие западной цивилизации было обусловлено смесью страха и восхищения перед западной моделью. Одновременно с упадком западного могущества снижается также и способность Запада навязывать западные представления о правах человека, либерализме и демократии другим цивилизациям, а также уменьшается и привлекательность этих ценностей для других цивилизаций. Она уже уменьшилась. На протяжении нескольких столетий не-западные народы завидовали экономическому процветанию, технологическому совершенству, военной мощи и политическому единству западных обществ. Они искали секрет этого успеха в западных ценностях и институтах. Чтобы стать богатыми и могущественными, им надо было стать как Запад. Однако сейчас эти вестернизированые взгляды в Восточной Азии исчезли. Жители Восточной Азии приписывают свое стремительное экономическое развитие не импорту западной культуры, а скорее приверженности своей традиционной культуре. Они добиваются успехов, по их утверждению, потому, что они отличаются от Запада. Аналогичным образом, когда не-западные общества чувствовали себя слабыми в отношениях с Западом, они обращались к западным ценностям – праву на самоопределение, либерализму, демократии и независимости, чтобы узаконить свое сопротивление западному господству. Этот бунт против Запада изначально использовался для утверждения универсализма западных ценностей; теперь он провозглашается ради утверждения не-западных ценностей.
В общем и целом, Запад будет оставаться самой могущественной цивилизацией и в первые десятилетия двадцать первого века. И далее он будет занимать ведущие позиции в науке, исследованиях и разработках, а также по нововведениям в экономической и военной области. Тем не менее контроль над другими важными ресурсами все больше рассеивается среди стержневых государств и ведущих стран не-западных цивилизаций. В 2020-х годах, Запад скорее всего будет контролировать около 24% мировой территории (вместо 49%), 10% населения мира (вместо 48%) и около 15–20% социально мобилизованного населения, 30% мирового экономического продукта (вместо 70%), и 10% от всеобщего количества военнослужащих (было 45%).

Как заметил Джозеф Най, существует различие между “жесткой властью”, то есть властью, основанной на экономической и военной силе, и “мягкой властью” – способностью страны делать так, чтобы “другие государства хотели того, что хочет она”, за счет привлекательности ее культуры. Как признает Най, в мире имеет место широкое рассеяние жесткой власти, и основные нации “намного меньше способны использовать традиционный ресурс власти для достижения своих целей, чем в прошлом”. Далее Най развивает мысль и говорит, что если у какого-либо государства “культура привлекательны, то другие будут с большей готовностью следовать” за ней, посему мягкая власть “столь же важна, как и жесткая власть”. Но что же делает культуру привлекательной? Она становится привлекательной, когда в ней видят корень материального успеха и влияния. Мягкая власть становится властью, только когда в ее основании лежит жесткая власть. Усиление жесткой экономической и военной власти привлекает к этой власти иные общества. Ослабление экономической и военной власти ведет к неуверенности в собственных силах, кризису идентичности и попыткам найти в других культурах ключи к экономическому, военному и политическому успеху. По мере того как не-западные общества наращивают свой экономический, военный и политический капитал, они все больше ценят достоинства своих ценностей, институтов и культуры.
Возрождение стояла на повестке дня во всем не-западном мире в восьмидесятые и девяностые годы ХХ ст. Возрождение ислама и “реисламизация” – центральные темы в мусульманских обществах. В Восточной Азии государства активно пропагандирует “азиация”.
По окончании “холодной войны” Россия снова превратилась в “разорванную страну”, где вновь проявилась классическая борьба западников со славянофилами. На протяжении десятилетия, имел место переход от первых к последним, когда вестернизированная элита уступила место элите, русскому по содержанию, западной по форме.Индигенизации способствует демократический парадокс: принятие не-западными обществами западных демократических институтов поощряет и дает дорогу к власти национальным и антизападным политическим движениям. В 1960-е и 70-е годы вестернизированные и прозападные правительства в развивающихся странах находились под угрозой переворотов; в 1980-е и 90-е они проиграли выборы. Демократизация вступает в конфликт с вестернизацией, а демократия по своей сути является процессом, ведущим к защите региональных интересов, а не к глобализации. Политики в не-западных обществах не выигрывают на выборах, демонстрируя, насколько они западные. Предвыборная гонка, напротив, заставляет их апеллировать к тем вещам, которые они считают наиболее популярными, и эти темы обычно связаны с этническими, национальными и религиозными вопросами.Результатом является объединение народа против элит, получивших образование на Западе и ориентированных на Запад. Исламские фундаменталисты добились впечатляющих результатов на выборах в мусульманских странах и пришли бы к власти, если бы военные не ограничивали их в этом. Мы становимся свидетелями “конца прогрессивной эры”, когда доминировала западная культура, и вступаем в эру, в которой разнообразные цивилизации будут взаимодействовать, конкурировать, сосуществовать и приспосабливаться друг к другу. Этот глобальный процесс широко проявляется в возрождении религии, которое имеет место во многих частях земного шара и наиболее заметно выражается в культурном возрождении азиатских и исламских государств, вызванном во многом их экономическим и демографическим динамизмом.
не-западных культур
В ХХ ст., принято было считать, что экономическая и социальная модернизация ведет к ослаблению роли религии как существенной составляющей человеческого бытия. Модернизации основанная на науке, рационализме и прагматизме вытесняла суеверия, мифы, иррационализм и ритуалы, которые формировали основу религий. Государство становилось рациональным, прагматичным, прогрессивным и светским. ХХI ст. показало, что эти надежды беспочвенны. Экономическая и социальная модернизация приобрела глобальный размах, и в то же время произошло глобальное возрождение религии. Курс на секуляризацию развернулся в обратную сторону. Выраженный множеством способов, этот подход пропагандирует отказ от претерпевшей неудачу модернизации, объясняяя ее провал отходом от религии. Ислам, иудаизм, индуизм, буддизм и православие – все они испытывают огромный подъем приверженности и внимания со стороны некогда обычных верующих. Во всех этих религиях возникли фундаменталистские движения, призывающие к решительному очищению религиозных доктрин и институтов, к изменению индивидуального, социального и общественного поведения в соответствии с религиозными догматами. Фундаменталистские движения весьма заметны и могут иметь значительный политический вес. Однако они являются лишь волнами на поверхности более широкого и более фундаментального религиозного прилива, который формирует человеческую жизнь в начале ХХI ст. Эта “десекуляризация мира”, “является одним из главных социальных фактов в конце двадцатого века”.Вездесущность и важность религии особенно четко проявились в бывших коммунистических странах. Заполняя вакуум, образовавшийся после коллапса идеологии, религиозное возрождение пронеслось по этим странам. В России произошло возрождение православия. Политические лидеры стали все как один уважать религию, а правительство – поддерживать ее. Одновременно с возрождением православия в славянских республиках Исламское возрождение охватило Центральную Азию и Северный Кавказ. Чем можно объяснить это всеобщее религиозное возрождение? Естественно, в разных странах и цивилизациях оно обусловлено различными факторами. И все же было бы неверно полагать, что большое количество разнообразных причин привело к одновременным и схожим последствиям в большинстве частей света. Глобальный феномен требует глобального объяснения. Сколько бы событий в отдельных странах ни возникало под влиянием уникальных факторов, все равно должны существовать некоторые общие случаи. Каковы же они?
Наиболее очевидной, наиболее яркой и наиболее мощной причиной глобального религиозного возрождения стало то же самое, что считалось причиной ее смерти: процессы социальной, экономической и культурной модернизации, которые происходили по всему миру во второй половине двадцатого века. Люди переезжают из сельской местности в города, отрываются от своих корней, идут на новую работу или не работают. Они взаимодействуют с огромным количеством незнакомцев и подвергаются новым моделям отношений. Им нужны новые источники идентичности, новые формы стабильного сообщества и новые моральные устои, которые дали бы им чувство смысла и цели. Религия, ее направления, фундаментальные течения отвечают этим требованиям. Аграрные общества, которые прошли индустриализацию за последние одно–два поколения. То, что на Западе происходило 200 лет и более, здесь длится примерно 70 лет. Везде присутствует один примечательный феномен: подъем религии. Старые традиции уже больше не могут полностью удовлетворить людей. Начинается поиск нового объяснения предназначения человека, того, почему мы здесь. Люди не могут действовать рационально в погоне за своими корыстными интересами, пока не определят свое “я”. Поэтому предметом особого интереса являются вопросы идентификации. Во времена стремительных социальных перемен установившиеся идентичности разрушаются, должно быть переоценено “я” и созданы новые идентичности. Для людей, которые сталкиваются с необходимостью ответить на вопросы “Кто я?” и “Где мое место?”, религия предоставляет убедительные ответы, а религиозные группы становятся небольшими социальными общностями, пришедшими на замену тех, что были утрачены из-за урбанизации. Все религии, дают “людям чувство идентичности и направление в жизни”. Благодаря этому процессу люди вновь открывают исторические идентичности или создают новые.
В мусульманском мире, существует “повторяющаяся тенденция – в тяжелые времена, мусульмане находят свою базовую идентичность и преданность в религиозной общине, то есть в идентичности, определенной скорее исламом, чем этническими и территориальными критериями”. В России религиозное возрождение является результатом “желания обрести идентичность, которую может дать лишь православная церковь”, в то время как в мусульманских республиках возрождение аналогично является результатом “стремления утвердить те идентичности, которые в течение десятилетий подавляла Москва”. Фундаменталистские движения, в частности, – это “способ справиться с хаосом и потерей идентичности, смысла и прочных социальных структур, вызванных стремительным насаждением современных социальных и политических моделей, атеизма, научной культуры и экономического прогресса”. Фундаменталистские движения, возникают в странах, где существование старых сельских стилей жизни невозможно для большинства населения и где урбанизированные способы жизни, проникнув в деревни, начали разрушать вековые устои сельской жизни. В более широком смысле религиозное возрождение во всем мире – это реакция на моральный релятивизм, а кроме того – утверждение ценностей порядка, дисциплины, труда, взаимопомощи и людской солидарности. Религиозные группы удовлетворяют социальные потребности, которые государство оставляет без внимания. Сюда входит предоставление медицинских и больничных услуг, сады и школы, забота о престарелых, быстрая помощь после природных и иных катастроф, социальное обеспечение и помощь во время экономических кризисов. Крушение устоев и развал гражданского общества создают вакуум, который заполняется религиозными, зачастую фундаменталистскими, группами.Если традиционно доминирующие религии не удовлетворяют социальные потребности людей, то эту задачу выполняют другие религии, численность которых в результате резко возрастает, как и значимость религии в общественной и политической жизни. Исторически Южная Корея была преимущественно буддистской страной, где число христиан в 1950 году составляло около 1–3 процентов населения. Когда в Южной Корее начался бурный экономический рост, сопровождающийся крупномасштабной урбанизацией и дифференциацией профессий, оказалось, что буддизма недостаточно. Для тех миллионов, которые хлынули в города, и многих других, которые остались в изменившейся деревне, статичный буддизм Кореи аграрной эры потерял свою привлекательность. Христианство с его идеями о личном спасении и человеческой судьбе предложило более привлекательное мировоззрение во времена перемен. К 1980-м годам христиане, в основном пресвитериане, составляли не менее 30 % населения Южной Кореи. Аналогичные сдвиги произошли в Латинской Америке. Количество протестантов там увеличилось с примерно 7 миллионов человек в 1960 году до 50 миллионов в 1990-м. Так, в Бразилии в начале девяностых 20% населения считали себя протестантами, 73% – католиками. Как и другие мировые религии, христианство проходит сквозь стадию возрождения, связанного с модернизацией, и в Латинской Америке оно приняло скорее протестантскую, чем католическую форму.
.
Религия принимает эстафету у идеологии, и религиозный фундаментализм приходит на смену национализму светскому. Движения за религиозное возрождение являются антисветскими, антиуниверсальными и антизападными. Они не отвергают урбанизацию, индустриализацию, науку и технологию, а также все, что эти вещи означают для организации общества. В этом смысле они не являются антисовременнными, но они не приемлют идею вестернизации. Ислам будет играть в современную эру роль, сопоставимую с ролью протестантской этики в истории Запада. Нельзя сказать, что религия несопоставима с развитием современного государства. Исламские фундаменталисткие движения наиболее сильны в самых развитых и формально светских мусульманских странах, таких как Алжир, Египет, Ливан и Тунис. Религиозные движения, особенно фундаментального толка, профессионально используют современные средства массовой информации и организационные технологии. Участники религиозного возрождения приходят из всех сфер деятельности, но в подавляющем большинстве – из двух групп, обе из которых мобильны и урбанизированы. Новоприбывшие в города мигранты, как правило, нуждаются в эмоциональной, социальной и материальной помощи. Второй важной группой является новый средний класс. Активисты исламских фундаменталистских групп, это не “консерваторы или безграмотные крестьяне”. В случае с мусульманами, как и с другими группами, религиозное возрождение – это урбанистический феномен, который привлекает к себе людей современно ориентированных, хорошо образованных и делающих карьеру. Религия дает смысл и направление для зарождающихся элит в обществах, где происходит модернизация. Она является идейной основой новой элиты против традиционного правящего класса, который принял западные ценности и образ жизни. Чаще всего, повторное утверждение ислама, означает отрицание западного влияния на местное общество, политику и мораль. В этом смысле не-западные религии являются наиболее мощным проявлением антизападничества в не-западных обществах. Подобное возрождение – это не отвержение современности, а отторжение Запада и светской культуры, которая ассоциируется с Западом.

Оцените статью
Добавить комментарий