309 практический анализ

  • От :
  • Категории : Без рубрики

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ВШЭ № 3 2007309
ПРАКТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗФормирование структуры продовольственных рынковв России в процессе ее интеграции
в мировое хозяйство1^
Овчинникова Ю.В., Радаев В.В.
В России складывается модель двухканальной интеграции в миро­вое хозяйство. Наряду с нарастанием экспорта капитала в «стратегиче­ских» отраслях внутренние потребительские рынки активно осваива­ются иностранным капиталом. Опираясь на собственную базу данных о 68 сегментах рынков продовольственных товаров, авторы в данной ра­боте прослеживают зависимости между степенью доминирования ино­странных компаний, типом рынка, уровнем его концентрации и темпа­ми экономического роста.
^ В настоящее время разворачивается процесс интеграции России в мировое хозяйство, который может быть ускорен ее пред­стоящим вступлением в ВТО. Перспективы российской экономики во многом зави­сят от того, как ведущие компании будут встраиваться в глобальные цепи поста­вок. И, видимо, здесь происходит оформление того, что мы бы назвали двухка­нальной моделью интеграции. Ее суть заключается в том, что трансграничные ресурсные потоки движутся в двух направлениях, которые различаются, во-пер­вых, по отраслевому признаку, а во-вторых, по вектору движения основной массы ресурсов.
Функционирование первого канала касается так называемых «стратегиче­ских» отраслей, имеющих непосредственное отношение к решению проблем на­циональной безопасности. Речь идет прежде всего о сырьевых отраслях топливно-энергетического комплекса и о металлургии, а также об отрасли телекоммуникаций,
*) Работа выполнена в рамках Лаборатории экономико-социологических исследований ГУ ВШЭ при поддержке Центра фундаментальных исследований ГУ ВШЭ.Авторы выражают благодарность СБ. Авдашевой, Е.В. Балацкому, В.В. Дребенцову и В.Е. Гимпельсону за ценные замечания, высказанные при обсуждении рукописи данной статьи, а также Н.Л. Капраловой и Л.Н. Овчаровой за консультации по отдельным вопро­сам сбора статистической информации.Овчинникова Ю.В. — студентка 2 г/о магистратуры факультета экономики ГУ ВШЭ. Радаев В.В. — первый проректор ГУ ВШЭ, заведующий кафедрой экономической социоло­гии, доктор экономических наук, профессор.Статья поступила в Редакцию в мае 2007 г. 310
^
№ 3
о банковской сфере и части оборонного машиностроения ‘. Здесь осуществляется все более активный экспорт капитала, в значительной степени следующий за экс­портом товаров, который на девять десятых обеспечивается сырьевыми отраслями. Внешняя экспансия крупных российских компаний идет полным ходом, и за по­следние пять лет объем накопленных ими зарубежных инвестиций вырос почти в семь раз. Если говорить о крупных приобретениях (на сумму свыше 100 млн. долл.), то только в 2006 г. их совершили «Газпром», «Лукойл», «Норильский никель», «Русал» (самостоятельно и вместе с СУАЛом), Новолипецкий металлургический комбинат, концерн «Ситроникс» (дочерняя структура АФК «Система»), «Вымпелком», Сбер­банк, Внешторгбанк [9]. При этом было и немало провалов (срыв сделки по слия­нию «Северстали» и компании «Arcelor» не является исключением), но планы лиди­рующих российских компаний становятся все более амбициозными.
Реализация этих планов не только дозволяется, но и отчасти поощряется го­сударством через систему межправительственных соглашений (эта практика ши­роко распространена в мире). Однако в отношении внутренних рынков в указанных отраслях тщательно соблюдается принцип национального суверенитета. Он про­является в том числе во всяческом сдерживании проникновения иностранного ка­питала в «стратегические отрасли» (так, например, корпорации «Сименс» не дают завладеть корпорацией «Силовые машины»). Иностранные компании оттесняются от контроля при разработке сырьевых месторождений (чего стоит один только скандальный случай с проектом «Сахалин-2»). Серьезно ограничивается экспансия западных финансовых институтов. Но одним только сдерживанием иностранных инвесторов дело не заканчивается. Контроль над национальными лидерами рынка передается из «ненадежных» частных рук подконтрольным государству компаниям: «Сибнефть» куплена «Газпромом», «Юганскнефтегаз» (наследство «Юкоса») — «Роснефтью», контроль за корпорацией «Силовые машины» достался РАО «ЕЭС России», а «Рособоронэкспорт» выкупил 66% корпорации «ВСМПО-Ависма» — един­ственного в России производителя титана, и т.д. В финансовой сфере сохраняется господство крупнейших банков, фактически контролируемых государством и рас­полагающих до 40% совокупных активов всего сектора. Таким образом, на пути ино­странного капитала выстраивается второй защитный рубеж в виде прямого госу­дарственного контроля над «стратегическими» отраслями.
Параллельно работающий второй канал включения российской экономики в глобальное хозяйство выглядит совершенно иначе. Он связан с развитием «не­стратегических» отраслей, к которым относятся в первую очередь отрасли, работа­ющие на потребительские рынки. Здесь по всем статьям ситуация обратная. Экс­порт капитала минимален ввиду отсутствия в этих отраслях сильных националь­ных лидеров. В том же 2006 г. был зафиксирован ряд покупок иностранных активов (к примеру, приобретены активы «Глорией Джине»), но они оказались единичными, а крупные приобретения вовсе отсутствовали.
При этом государство никак не препятствует импорту капитала в нестрате­гические отрасли. Защитные редуты здесь сводятся к хотя и утомительным, но вполне обычным бюрократическим препонам и вымогательствам. Активная экспан­сия иностранного капитала (причем действительно иностранного, а не российского
2> Этот перечень на деле выходит за рамки 39 отраслей, которые формально отнесены к «стратегическим» в соответствии с принятым в 2007 г. Федеральным законом.
2007 ^ ЗП_офшорного, как это было в прежние годы) осуществляется в форме прямых иност­ранных инвестиций главным образом в пищевую промышленность и розничную торговлю. Если в последней треть объектов контролируется иностранным капита­лом, то в пищевой промышленности доля иностранного сектора в капиталовложени­ях перевалила за половину их общего объема [1]. Глобальные производители начали переносить свои производства на российскую территорию. Вот наиболее яркие при­меры локализации производства продуктов питания: к началу 2007 г. «Unilever» имела на российской территории четыре предприятия, «Danone» — два (не считая акций фабрики «Большевик»), а корпорация «Nestle» — уже двенадцать местных предприятий.
В результате происходит процесс активного импортозамещения потреби­тельских товаров, что само по себе должно оцениваться позитивно, ибо ведет к на­сыщению рынка качественными и относительно дешевеющими товарами. Однако об­ратим внимание на тот факт, что отечественные товаропроизводители, о судьбе ко­торых принято заботиться, в этом процессе принимают не столь активное участие, оказываясь не готовыми к освоению новых рынков. Создается впечатление, что мно­гие лидеры национальной экономики ориентированы в большей степени на продажу своего бизнеса и только ждут подходящих предложений. А учащающиеся выходы на IPO (в том числе на международных биржах) предпринимаются скорее для оценки бизнеса, нежели как шаг к завоеванию международных рынков и привле­чению дополнительных инвестиций. Не случайно, этот процесс получил название «несуверенного импортозамещения» [7].
Характерно, что вокруг покупки иностранными компаниями российских заво­дов в потребительском секторе (в отличие от «стратегических» отраслей) нет ника­кого ажиотажа. Мало кого взволновала продажа пивоваренных заводов О. Тинькова компании «InBev». А когда, скажем, компания «Wrigley» приобретает легенду оте­чественной шоколадной индустрии — Одинцовскую кондитерскую фабрику А. Кор-кунова, — все только радуются, что за нее удалось получить такую высокую цену.
В чем заключается проблема. Мы видим, как на наших глазах в российской экономике стремительно складывается модель двухканальной интеграции страны в глобальное хозяйство. Она воплощается в экспорте капитала при соблюдении внут­реннего суверенитета в сырьевых отраслях и импорте капитала в отраслях потре­бительского сектора. Россия отчаянно борется за зарубежные сырьевые ресурсы и легко отдает свои внутренние потребительские рынки.
Мы не даем этой модели какую-либо однозначную и, тем более, сугубо нега­тивную оценку. Просто обращаем внимание на то, что ее функционирование будет иметь серьезные и весьма долгосрочные последствия, касающиеся структуры рос­сийских рынков [5, 6]. В данной работе мы рассмотрим лишь часть этого общего процесса, связанную с функционированием второго канала. Повторим, что если к первому каналу, связанному с экспортными достижениями в наших стратегиче­ских отраслях, привлечено повышенное внимание, то импорт капитала в потре­бительском секторе остается вне зоны пристального внимания (исключение состав­ляет, пожалуй, лишь сфера автомобилестроения). Между тем импорт иностранного капитала, опосредованный постепенным перемещением части мощностей глобаль­ных производителей в Россию, приводит к формированию новой структуры рос­сийских потребительских рынков. Совокупность этих рынков в России даже на первый взгляд весьма неоднородна с точки зрения уровня концентрации, состава участников и темпов роста. Проникновение на них иностранного капитала тоже
312
^
№ 3
происходит неравномерно. Теоретические рассуждения на эту тему приводят к об­щему выводу о том, что в ходе либерализации торговли во многих отраслях, рабо­тающих на потребительские рынки, прямые иностранные инвестиции должны при­растать так же интенсивно, как и импорт. Причина, согласно предположениям, кроется в особенностях этих производств, включающих, в отличие от отраслей топ­ливно-энергетического комплекса, большое количество ступеней технологической цепочки. Перенос на российскую территорию лишь некоторых ее уровней дает воз­можность одновременного расширения торговли и импорта [2]. Однако данная тео­рия не дает ответа на массу других непростых вопросов: почему в одной и той же макроэкономической ситуации смежные рынки приобретают столь разный облик; откуда возникает разнообразие рыночных структур; почему глобальные произво­дители легко завоевывают одни рыночные сегменты и не могут потеснить отечест­венных производителей в других; действием каких факторов объясняется быстрое достижение высокого уровня концентрации одними рынками, в то время как на других по-прежнему действуют десятки и сотни относительно мелких производи­телей; почему на некоторых рынках в течение всего периода после финансового кризиса 1998 г. наблюдается устойчивый рост, а другие после нескольких лет бур­ного развития переходят в состояние стагнации; какую роль в этих процессах иг­рают иностранные компании?Мы рассмотрим эти вопросы на примере российских продовольственных рынков — самой крупной части потребительского сектора, которая обеспечивает 46% оборота розничной торговли. Но для начала определим исходные аналитиче­ские переменные.
^ Чтобы сравнивать разные потребительские рынки, мы должны располагать инструментами для измерения их структуры. На­ми предложено три рода показателей, классифицирующих рынки с точки зрения:
типа товарных категорий;
уровня концентрации рынка;
типа участников рынка.
В отличие от традиционного отраслевого подхода к группировке товарных категорий, предполагающего деление этих категорий по физико-химическому сос­таву и технологиям производства продуктов (например, мясные, молочные, конди­терские и прочие товары), мы пошли нетрадиционным путем. Также используя от­раслевой признак для выделения рынков и отдельных рыночных сегментов, при их группировке мы, однако, предлагаем подойти к делу не с технической, а с экономи­ко-социологической стороны, — опираясь, вместо различий в предметных характе­ристиках продуктов, на историю формирования потребительских практик в на­шей стране и на степень их укорененности >. С этой точки зрения мы разделим все продовольственные товары (и соответствующие рыночные сегменты) на «советские» и «постсоветские», имея в виду период, когда те или иные товары вошли в рацион массового городского отечественного потребителя.
Данный параметр, обозначающий одно из базовых условий рынка, может быть определен как «длительность потребления продукта». Со стороны предложения это означает, что в стране существуют традиции производства данной товарной кате­гории. Но более важна для нас в данном случае сторона спроса, где с длительностью потребления формируются относительно устойчивые потребительские привычки,
3> Об экономико-социологическом подходе к анализу рынков см. [4].
2007 ^ 313_
например, для человека, живущего в постсоветский период, по-прежнему характер­но использование майонеза вместо разнообразных салатных заправок. В самом деле, многие продукты питания, которые мы назовем «советскими», появились десяти­летия назад и оставались в рационе советских городских семей даже в годы самого сурового дефицита. Это означает, во-первых, что потребители к ним привыкли и в какой-то степени не мыслят своего существования без этих традиционных продук­тов. А во-вторых, сложились целые отрасли производства, обеспечивавшие данными товарами (пусть и не высокого качества) значительную массу советских граждан. Таким образом, рынки «советских» продуктов, как минимум, дважды укоренены — в ранее созданных мощностях по их производству и в устойчивых потребительских привычках населения.
Наряду с этим мы обнаруживаем все больше и больше «постсоветских» про­дуктов, которые не имеют подобной предыстории и вошли в жизнь массового пот­ребителя после начала экономических реформ, имея относительно короткий пери­од освоения. К какой бы отрасли они не принадлежали, их структурные позиции в секторе продовольственных рынков и степень укорененности оказываются иными: они относительно новы для отечественных и производителей, и потребителей.
При использовании дихотомической переменной — деления товарных катего­рий на «советские» и «постсоветские» — мы предлагаем отвлечься от качества про­дукции, прекрасно понимая, что его уровень по традиционным товарным категориям за последние полтора десятилетия существенно вырос. Например, качество потреб­ляемого сегодня пива несопоставимо с советским временем. Столь же несомненно, что с точки зрения технологий и организационных форм мы имеем дело с «другим рынком». Но хотя сегодняшнее пиво разительно отличается от «советского», в прежние времена оно производились в массовом масштабе и, главное, существовала укорененная привычка — «пить пиво», которая стала неотъемлемой частью совет­ской потребительской культуры. Поэтому пиво мы относим к «советским» продук­там. В то же время, скажем, привычка использовать бутилированную питьевую воду в период, когда многие люди спокойно пили воду «из-под крана», полностью отсутствовала. Ее продажа в советское время была бы воспринята как «буржуаз­ная роскошь» и «торговля воздухом». И несмотря на то, что продаваемая ныне бу-тилированная вода по своему составу вряд ли сильно изменилась, в соответствии с нашим критерием она относится к «постсоветским» продуктам.Итак, общий критерий разделения продовольственных товаров на «советские» и «постсоветские» — период, когда тот или иной продукт появился на столе массово­го отечественного потребителя (до или после начала экономических реформ). К со­жалению, советская статистика содержала данные лишь по крупным товарным группам, не позволяя измерить точные объемы потребления отдельных продуктов. Однако в большинстве случаев здесь оказывается достаточно нашего обыденного опыта, и такого рода операционализация не встречает трудностей. Мы прекрасно помним без всяких цифр, что молочные продукты существовали всегда, а разнооб­разные йогурты вошли в наш рацион уже в реформенное время; что майонез из­давна использовался советскими домохозяйками, а горячие соусы появились в про­даже совсем недавно; что бананы и мандарины в советское время можно было ку­пить (пусть и отстояв очередь), а киви и манго видели немногие, да и то, скорее, на картинках. Определенные виды минеральной воды («Боржоми», «Ессентуки» и пр.) были знакомы всем и каждому в отличие от энергетических напитков, о существо­вании которых мы узнали совсем недавно. 314
^
№ 3 Конечно, существуют товарные категории, происхождение которых идентифи­цируется не столь однозначно, особенно если они существовали в СССР, но были на третьих ролях. Например, шоколадные батончики продавались и в советское время, но их ассортимент был ничтожен, ибо основную долю изделий из шоколада представляли развесные конфеты и шоколадные плитки. Сколь-либо заметное место батончики заняли с появлением «Марсов» и «Сникерсов», заполонивших прилавки уже в 1990-е гг. (сегодня их доля превышает 10% всего рынка шоколадных изделий). Потому мы вправе, с определенной степенью условности, считать их «постсовет­ским» продуктом.С точки зрения происхождения товарной категории в ряде случаев прихо­дится делить один рынок на более мелкие сегменты. Возьмем, например, рынки растительного масла и кофе: подсолнечное масло для советских семей было обще­употребительным продуктом, в то время как оливковое пришло к нам в постсовет­ский период; натуральный кофе был достаточно популярен, а о существовании сублимированного многие не подозревали. Когда же в силу отсутствия информации мы не могли разделить какой-то смешанный рынок на отдельные сегменты, то бы­ли вынуждены отказаться от его классификации, как это произошло, например, с рынками безалкогольных газированных напитков или замороженной рыбы и море­продуктов.
Как измерить другой структурный параметр — уровень концентрации рын­ка? Здесь мы решили отказаться от стандартных индексов концентрации отрасли, и это было сделано по разным причинам. Так, например, индекс Херфиндаля — Хиршмана (HHI) — сумма квадратов долей рынка всех игроков [11] — не мог быть использован в силу отсутствия достаточного количества данных. А стандартный индекс концентрации, наподобие CR4 или, скажем, CR8 — доли рынка, занимае­мой, соответственно, четырьмя или восемью крупнейшими компаниями, кажется нам не совсем удачным. Дело в том, что число ведущих участников рынка, кото­рые по масштабам своей деятельности заметно отличаются от остальных участников, варьируется от рынка к рынку. В одном случае на рынке доминируют две-три круп­нейшие фирмы, в другом — шесть-семь. Применение формального показателя с оди­наковым числом ведущих игроков, каким бы оно ни было, на наш взгляд, значитель­но искажает значение уровня отраслевой концентрации4′. Поэтому при его изме­рении мы опираемся на другой относительный показатель — долю рынка, прихо­дящуюся на одного ведущего игрока. Но в отличие от индекса CR1 (доли одного крупнейшего участника рынка), он рассчитывается в два шага. Сначала опреде­ляется число ведущих игроков по данному сегменту рынка, которые, по мнению экспертов, заметно выделяются на фоне остальных участников. А затем уже вы­числяется средняя доля, приходящаяся на каждого из них. В нашем случае число ведущих участников колеблется от 2 до 10 компаний: в 60% случаев это 3—5 ком­паний, среднее же значение по выборке фиксируется на уровне 4,7. Этот индекс, разумеется, тоже не идеален в силу возможной условности отдельных экспертных оценок. Но его использование в данном случае кажется нам более адекватным.
4′ Если в определенном сегменте доминируют две компании (например, «Coca-Cola» и «PepsiCo») с большим отрывом от других игроков, считать уровень концентрации рынка по четырем игрокам не вполне разумно.
2007
^
315 Доли рынка, приходящиеся на одного ведущего участника, в свою очередь подверглись группировке, в результате которой были определены разные уровни отраслевой концентрации, а именно:
низкий (менее 10%);
средний (11-20%);
Это означает, что если на рынке действуют, например, четыре доминирую­щих игрока, то в зависимости от уровня концентрации они удерживают соответст­венно менее 40%, от 40 до 80% или свыше 80% общего оборота5’.
Что касается типов игроков, то на нынешнем этапе включения России в глобальный рынок, безусловно, актуально их разделение на основе странового про­исхождения — на российские и зарубежные (транснациональные) компании. Это разделение проводится не по месту производства товаров (глобальные компании, как правило, и импортируют товары, и производят их на российской территории), а по первоначальному происхождению компании. С этой точки зрения перенос ком­панией «Nestle» значительной части производства в Россию не превращает ее в отечественного производителя.
Различие между российскими и зарубежными компаниями только на первый взгляд кажется формальным. В действительности они существенно различаются и по масштабам, и по характеру используемых технологий и организационных форм. Поскольку во многих случаях именно активность иностранных компаний приводит к значимым изменениям на российских продуктовых рынках, в работе мы делаем некоторый акцент на роли этих компаний.
При классификации рынков по типу ведущих игроков нами также применяет­ся не вполне обычный подход. Мы подразделяем рынки не по доле продукции, про­изведенной иностранными и отечественными участниками, а на основе количест­венного преобладания тех или иных компаний среди ведущих игроков (т.е. за еди­ницу анализа вновь берется не объем продаж, а число фирм определенного типа). С целью установления тех, кто доминирует на рынках, мы рассчитали долю иност­ранных компаний среди ведущих участников данного рынка. В результате ключе­вая переменная имеет три значения:
отечественные компании численно преобладают;
наблюдается относительное численное равенство отечественных и иност­ранных компаний;
иностранные компании численно преобладают.
Сформировав основные показатели структуры рынков, необходимо опреде­литься с измерением динамики рынков. Сделать это намного проще: она измеря­ется показателем среднегодовых темпов роста оборота в данном рыночном сегмен­те по оценкам за последние два-три года. Далее мы выделили типы экономического роста, соотнеся их с общими темпами роста российского розничного рынка (кото­рый, напомним, в начале 2000-х гг. составлял 10—12% в год). Соответственно рас­сматриваемые рынки были разделены на четыре категории:
стагнирующие — до 4%;
медленнорастущие — 5—9%;
5) Заметим, что наличие трех-четырех фирм, осуществляющих контроль над примерно 70% рынка, является принятым критерием для выделения развитых рынков, см. [10].
316
^
№ 3
растущие вместе с рынком — 10-12%;
быстрорастущие — 13% и более.
Теперь осталось определиться с источниками данных.

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ВШЭ № 3 2007309
ПРАКТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗФормирование структуры продовольственных рынковв России в процессе ее интеграции

в мировое хозяйство1^

Овчинникова Ю.В., Радаев В.В.

В России складывается модель двухканальной интеграции в миро­вое хозяйство. Наряду с нарастанием экспорта капитала в «стратегиче­ских» отраслях внутренние потребительские рынки активно осваива­ются иностранным капиталом. Опираясь на собственную базу данных о 68 сегментах рынков продовольственных товаров, авторы в данной ра­боте прослеживают зависимости между степенью доминирования ино­странных компаний, типом рынка, уровнем его концентрации и темпа­ми экономического роста.

^ В настоящее время разворачивается процесс интеграции России в мировое хозяйство, который может быть ускорен ее пред­стоящим вступлением в ВТО. Перспективы российской экономики во многом зави­сят от того, как ведущие компании будут встраиваться в глобальные цепи поста­вок. И, видимо, здесь происходит оформление того, что мы бы назвали двухка­нальной моделью интеграции. Ее суть заключается в том, что трансграничные ресурсные потоки движутся в двух направлениях, которые различаются, во-пер­вых, по отраслевому признаку, а во-вторых, по вектору движения основной массы ресурсов.

Функционирование первого канала касается так называемых «стратегиче­ских» отраслей, имеющих непосредственное отношение к решению проблем на­циональной безопасности. Речь идет прежде всего о сырьевых отраслях топливно-энергетического комплекса и о металлургии, а также об отрасли телекоммуникаций,

*) Работа выполнена в рамках Лаборатории экономико-социологических исследований ГУ ВШЭ при поддержке Центра фундаментальных исследований ГУ ВШЭ.Авторы выражают благодарность СБ. Авдашевой, Е.В. Балацкому, В.В. Дребенцову и В.Е. Гимпельсону за ценные замечания, высказанные при обсуждении рукописи данной статьи, а также Н.Л. Капраловой и Л.Н. Овчаровой за консультации по отдельным вопро­сам сбора статистической информации.Овчинникова Ю.В. — студентка 2 г/о магистратуры факультета экономики ГУ ВШЭ. Радаев В.В. — первый проректор ГУ ВШЭ, заведующий кафедрой экономической социоло­гии, доктор экономических наук, профессор.Статья поступила в Редакцию в мае 2007 г. 310

^

3

о банковской сфере и части оборонного машиностроения ‘. Здесь осуществляется все более активный экспорт капитала, в значительной степени следующий за экс­портом товаров, который на девять десятых обеспечивается сырьевыми отраслями. Внешняя экспансия крупных российских компаний идет полным ходом, и за по­следние пять лет объем накопленных ими зарубежных инвестиций вырос почти в семь раз. Если говорить о крупных приобретениях (на сумму свыше 100 млн. долл.), то только в 2006 г. их совершили «Газпром», «Лукойл», «Норильский никель», «Русал» (самостоятельно и вместе с СУАЛом), Новолипецкий металлургический комбинат, концерн «Ситроникс» (дочерняя структура АФК «Система»), «Вымпелком», Сбер­банк, Внешторгбанк [9]. При этом было и немало провалов (срыв сделки по слия­нию «Северстали» и компании «Arcelor» не является исключением), но планы лиди­рующих российских компаний становятся все более амбициозными.

Реализация этих планов не только дозволяется, но и отчасти поощряется го­сударством через систему межправительственных соглашений (эта практика ши­роко распространена в мире). Однако в отношении внутренних рынков в указанных отраслях тщательно соблюдается принцип национального суверенитета. Он про­является в том числе во всяческом сдерживании проникновения иностранного ка­питала в «стратегические отрасли» (так, например, корпорации «Сименс» не дают завладеть корпорацией «Силовые машины»). Иностранные компании оттесняются от контроля при разработке сырьевых месторождений (чего стоит один только скандальный случай с проектом «Сахалин-2»). Серьезно ограничивается экспансия западных финансовых институтов. Но одним только сдерживанием иностранных инвесторов дело не заканчивается. Контроль над национальными лидерами рынка передается из «ненадежных» частных рук подконтрольным государству компаниям: «Сибнефть» куплена «Газпромом», «Юганскнефтегаз» (наследство «Юкоса») — «Роснефтью», контроль за корпорацией «Силовые машины» достался РАО «ЕЭС России», а «Рособоронэкспорт» выкупил 66% корпорации «ВСМПО-Ависма» — един­ственного в России производителя титана, и т.д. В финансовой сфере сохраняется господство крупнейших банков, фактически контролируемых государством и рас­полагающих до 40% совокупных активов всего сектора. Таким образом, на пути ино­странного капитала выстраивается второй защитный рубеж в виде прямого госу­дарственного контроля над «стратегическими» отраслями.

Параллельно работающий второй канал включения российской экономики в глобальное хозяйство выглядит совершенно иначе. Он связан с развитием «не­стратегических» отраслей, к которым относятся в первую очередь отрасли, работа­ющие на потребительские рынки. Здесь по всем статьям ситуация обратная. Экс­порт капитала минимален ввиду отсутствия в этих отраслях сильных националь­ных лидеров. В том же 2006 г. был зафиксирован ряд покупок иностранных активов (к примеру, приобретены активы «Глорией Джине»), но они оказались единичными, а крупные приобретения вовсе отсутствовали.

При этом государство никак не препятствует импорту капитала в нестрате­гические отрасли. Защитные редуты здесь сводятся к хотя и утомительным, но вполне обычным бюрократическим препонам и вымогательствам. Активная экспан­сия иностранного капитала (причем действительно иностранного, а не российского

2> Этот перечень на деле выходит за рамки 39 отраслей, которые формально отнесены к «стратегическим» в соответствии с принятым в 2007 г. Федеральным законом.

2007 ^ ЗП_офшорного, как это было в прежние годы) осуществляется в форме прямых иност­ранных инвестиций главным образом в пищевую промышленность и розничную торговлю. Если в последней треть объектов контролируется иностранным капита­лом, то в пищевой промышленности доля иностранного сектора в капиталовложени­ях перевалила за половину их общего объема [1]. Глобальные производители начали переносить свои производства на российскую территорию. Вот наиболее яркие при­меры локализации производства продуктов питания: к началу 2007 г. «Unilever» имела на российской территории четыре предприятия, «Danone» — два (не считая акций фабрики «Большевик»), а корпорация «Nestle» — уже двенадцать местных предприятий.

В результате происходит процесс активного импортозамещения потреби­тельских товаров, что само по себе должно оцениваться позитивно, ибо ведет к на­сыщению рынка качественными и относительно дешевеющими товарами. Однако об­ратим внимание на тот факт, что отечественные товаропроизводители, о судьбе ко­торых принято заботиться, в этом процессе принимают не столь активное участие, оказываясь не готовыми к освоению новых рынков. Создается впечатление, что мно­гие лидеры национальной экономики ориентированы в большей степени на продажу своего бизнеса и только ждут подходящих предложений. А учащающиеся выходы на IPO (в том числе на международных биржах) предпринимаются скорее для оценки бизнеса, нежели как шаг к завоеванию международных рынков и привле­чению дополнительных инвестиций. Не случайно, этот процесс получил название «несуверенного импортозамещения» [7].

Характерно, что вокруг покупки иностранными компаниями российских заво­дов в потребительском секторе (в отличие от «стратегических» отраслей) нет ника­кого ажиотажа. Мало кого взволновала продажа пивоваренных заводов О. Тинькова компании «InBev». А когда, скажем, компания «Wrigley» приобретает легенду оте­чественной шоколадной индустрии — Одинцовскую кондитерскую фабрику А. Кор-кунова, — все только радуются, что за нее удалось получить такую высокую цену.

В чем заключается проблема. Мы видим, как на наших глазах в российской экономике стремительно складывается модель двухканальной интеграции страны в глобальное хозяйство. Она воплощается в экспорте капитала при соблюдении внут­реннего суверенитета в сырьевых отраслях и импорте капитала в отраслях потре­бительского сектора. Россия отчаянно борется за зарубежные сырьевые ресурсы и легко отдает свои внутренние потребительские рынки.

Мы не даем этой модели какую-либо однозначную и, тем более, сугубо нега­тивную оценку. Просто обращаем внимание на то, что ее функционирование будет иметь серьезные и весьма долгосрочные последствия, касающиеся структуры рос­сийских рынков [5, 6]. В данной работе мы рассмотрим лишь часть этого общего процесса, связанную с функционированием второго канала. Повторим, что если к первому каналу, связанному с экспортными достижениями в наших стратегиче­ских отраслях, привлечено повышенное внимание, то импорт капитала в потре­бительском секторе остается вне зоны пристального внимания (исключение состав­ляет, пожалуй, лишь сфера автомобилестроения). Между тем импорт иностранного капитала, опосредованный постепенным перемещением части мощностей глобаль­ных производителей в Россию, приводит к формированию новой структуры рос­сийских потребительских рынков. Совокупность этих рынков в России даже на первый взгляд весьма неоднородна с точки зрения уровня концентрации, состава участников и темпов роста. Проникновение на них иностранного капитала тоже

312

^

3

происходит неравномерно. Теоретические рассуждения на эту тему приводят к об­щему выводу о том, что в ходе либерализации торговли во многих отраслях, рабо­тающих на потребительские рынки, прямые иностранные инвестиции должны при­растать так же интенсивно, как и импорт. Причина, согласно предположениям, кроется в особенностях этих производств, включающих, в отличие от отраслей топ­ливно-энергетического комплекса, большое количество ступеней технологической цепочки. Перенос на российскую территорию лишь некоторых ее уровней дает воз­можность одновременного расширения торговли и импорта [2]. Однако данная тео­рия не дает ответа на массу других непростых вопросов: почему в одной и той же макроэкономической ситуации смежные рынки приобретают столь разный облик; откуда возникает разнообразие рыночных структур; почему глобальные произво­дители легко завоевывают одни рыночные сегменты и не могут потеснить отечест­венных производителей в других; действием каких факторов объясняется быстрое достижение высокого уровня концентрации одними рынками, в то время как на других по-прежнему действуют десятки и сотни относительно мелких производи­телей; почему на некоторых рынках в течение всего периода после финансового кризиса 1998 г. наблюдается устойчивый рост, а другие после нескольких лет бур­ного развития переходят в состояние стагнации; какую роль в этих процессах иг­рают иностранные компании?Мы рассмотрим эти вопросы на примере российских продовольственных рынков — самой крупной части потребительского сектора, которая обеспечивает 46% оборота розничной торговли. Но для начала определим исходные аналитиче­ские переменные.

^ Чтобы сравнивать разные потребительские рынки, мы должны располагать инструментами для измерения их структуры. На­ми предложено три рода показателей, классифицирующих рынки с точки зрения:

  • типа товарных категорий;
  • уровня концентрации рынка;
  • типа участников рынка.

В отличие от традиционного отраслевого подхода к группировке товарных категорий, предполагающего деление этих категорий по физико-химическому сос­таву и технологиям производства продуктов (например, мясные, молочные, конди­терские и прочие товары), мы пошли нетрадиционным путем. Также используя от­раслевой признак для выделения рынков и отдельных рыночных сегментов, при их группировке мы, однако, предлагаем подойти к делу не с технической, а с экономи­ко-социологической стороны, — опираясь, вместо различий в предметных характе­ристиках продуктов, на историю формирования потребительских практик в на­шей стране и на степень их укорененности >. С этой точки зрения мы разделим все продовольственные товары (и соответствующие рыночные сегменты) на «советские» и «постсоветские», имея в виду период, когда те или иные товары вошли в рацион массового городского отечественного потребителя.

Данный параметр, обозначающий одно из базовых условий рынка, может быть определен как «длительность потребления продукта». Со стороны предложения это означает, что в стране существуют традиции производства данной товарной кате­гории. Но более важна для нас в данном случае сторона спроса, где с длительностью потребления формируются относительно устойчивые потребительские привычки,

3> Об экономико-социологическом подходе к анализу рынков см. [4].

2007 ^ 313_

например, для человека, живущего в постсоветский период, по-прежнему характер­но использование майонеза вместо разнообразных салатных заправок. В самом деле, многие продукты питания, которые мы назовем «советскими», появились десяти­летия назад и оставались в рационе советских городских семей даже в годы самого сурового дефицита. Это означает, во-первых, что потребители к ним привыкли и в какой-то степени не мыслят своего существования без этих традиционных продук­тов. А во-вторых, сложились целые отрасли производства, обеспечивавшие данными товарами (пусть и не высокого качества) значительную массу советских граждан. Таким образом, рынки «советских» продуктов, как минимум, дважды укоренены — в ранее созданных мощностях по их производству и в устойчивых потребительских привычках населения.

Наряду с этим мы обнаруживаем все больше и больше «постсоветских» про­дуктов, которые не имеют подобной предыстории и вошли в жизнь массового пот­ребителя после начала экономических реформ, имея относительно короткий пери­од освоения. К какой бы отрасли они не принадлежали, их структурные позиции в секторе продовольственных рынков и степень укорененности оказываются иными: они относительно новы для отечественных и производителей, и потребителей.

При использовании дихотомической переменной — деления товарных катего­рий на «советские» и «постсоветские» — мы предлагаем отвлечься от качества про­дукции, прекрасно понимая, что его уровень по традиционным товарным категориям за последние полтора десятилетия существенно вырос. Например, качество потреб­ляемого сегодня пива несопоставимо с советским временем. Столь же несомненно, что с точки зрения технологий и организационных форм мы имеем дело с «другим рынком». Но хотя сегодняшнее пиво разительно отличается от «советского», в прежние времена оно производились в массовом масштабе и, главное, существовала укорененная привычка — «пить пиво», которая стала неотъемлемой частью совет­ской потребительской культуры. Поэтому пиво мы относим к «советским» продук­там. В то же время, скажем, привычка использовать бутилированную питьевую воду в период, когда многие люди спокойно пили воду «из-под крана», полностью отсутствовала. Ее продажа в советское время была бы воспринята как «буржуаз­ная роскошь» и «торговля воздухом». И несмотря на то, что продаваемая ныне бу-тилированная вода по своему составу вряд ли сильно изменилась, в соответствии с нашим критерием она относится к «постсоветским» продуктам.Итак, общий критерий разделения продовольственных товаров на «советские» и «постсоветские» — период, когда тот или иной продукт появился на столе массово­го отечественного потребителя (до или после начала экономических реформ). К со­жалению, советская статистика содержала данные лишь по крупным товарным группам, не позволяя измерить точные объемы потребления отдельных продуктов. Однако в большинстве случаев здесь оказывается достаточно нашего обыденного опыта, и такого рода операционализация не встречает трудностей. Мы прекрасно помним без всяких цифр, что молочные продукты существовали всегда, а разнооб­разные йогурты вошли в наш рацион уже в реформенное время; что майонез из­давна использовался советскими домохозяйками, а горячие соусы появились в про­даже совсем недавно; что бананы и мандарины в советское время можно было ку­пить (пусть и отстояв очередь), а киви и манго видели немногие, да и то, скорее, на картинках. Определенные виды минеральной воды («Боржоми», «Ессентуки» и пр.) были знакомы всем и каждому в отличие от энергетических напитков, о существо­вании которых мы узнали совсем недавно. 314

^

№ 3 Конечно, существуют товарные категории, происхождение которых идентифи­цируется не столь однозначно, особенно если они существовали в СССР, но были на третьих ролях. Например, шоколадные батончики продавались и в советское время, но их ассортимент был ничтожен, ибо основную долю изделий из шоколада представляли развесные конфеты и шоколадные плитки. Сколь-либо заметное место батончики заняли с появлением «Марсов» и «Сникерсов», заполонивших прилавки уже в 1990-е гг. (сегодня их доля превышает 10% всего рынка шоколадных изделий). Потому мы вправе, с определенной степенью условности, считать их «постсовет­ским» продуктом.С точки зрения происхождения товарной категории в ряде случаев прихо­дится делить один рынок на более мелкие сегменты. Возьмем, например, рынки растительного масла и кофе: подсолнечное масло для советских семей было обще­употребительным продуктом, в то время как оливковое пришло к нам в постсовет­ский период; натуральный кофе был достаточно популярен, а о существовании сублимированного многие не подозревали. Когда же в силу отсутствия информации мы не могли разделить какой-то смешанный рынок на отдельные сегменты, то бы­ли вынуждены отказаться от его классификации, как это произошло, например, с рынками безалкогольных газированных напитков или замороженной рыбы и море­продуктов.

Как измерить другой структурный параметр — уровень концентрации рын­ка? Здесь мы решили отказаться от стандартных индексов концентрации отрасли, и это было сделано по разным причинам. Так, например, индекс Херфиндаля — Хиршмана (HHI) — сумма квадратов долей рынка всех игроков [11] — не мог быть использован в силу отсутствия достаточного количества данных. А стандартный индекс концентрации, наподобие CR4 или, скажем, CR8 — доли рынка, занимае­мой, соответственно, четырьмя или восемью крупнейшими компаниями, кажется нам не совсем удачным. Дело в том, что число ведущих участников рынка, кото­рые по масштабам своей деятельности заметно отличаются от остальных участников, варьируется от рынка к рынку. В одном случае на рынке доминируют две-три круп­нейшие фирмы, в другом шесть-семь. Применение формального показателя с оди­наковым числом ведущих игроков, каким бы оно ни было, на наш взгляд, значитель­но искажает значение уровня отраслевой концентрации4‘. Поэтому при его изме­рении мы опираемся на другой относительный показатель — долю рынка, прихо­дящуюся на одного ведущего игрока. Но в отличие от индекса CR1 (доли одного крупнейшего участника рынка), он рассчитывается в два шага. Сначала опреде­ляется число ведущих игроков по данному сегменту рынка, которые, по мнению экспертов, заметно выделяются на фоне остальных участников. А затем уже вы­числяется средняя доля, приходящаяся на каждого из них. В нашем случае число ведущих участников колеблется от 2 до 10 компаний: в 60% случаев это 3—5 ком­паний, среднее же значение по выборке фиксируется на уровне 4,7. Этот индекс, разумеется, тоже не идеален в силу возможной условности отдельных экспертных оценок. Но его использование в данном случае кажется нам более адекватным.

4‘ Если в определенном сегменте доминируют две компании (например, «Coca-Cola» и «PepsiCo») с большим отрывом от других игроков, считать уровень концентрации рынка по четырем игрокам не вполне разумно.

2007

^

315 Доли рынка, приходящиеся на одного ведущего участника, в свою очередь подверглись группировке, в результате которой были определены разные уровни отраслевой концентрации, а именно:

  • низкий (менее 10%);
  • средний (11-20%);

Это означает, что если на рынке действуют, например, четыре доминирую­щих игрока, то в зависимости от уровня концентрации они удерживают соответст­венно менее 40%, от 40 до 80% или свыше 80% общего оборота5‘.

Что касается типов игроков, то на нынешнем этапе включения России в глобальный рынок, безусловно, актуально их разделение на основе странового про­исхождения — на российские и зарубежные (транснациональные) компании. Это разделение проводится не по месту производства товаров (глобальные компании, как правило, и импортируют товары, и производят их на российской территории), а по первоначальному происхождению компании. С этой точки зрения перенос ком­панией «Nestle» значительной части производства в Россию не превращает ее в отечественного производителя.

Различие между российскими и зарубежными компаниями только на первый взгляд кажется формальным. В действительности они существенно различаются и по масштабам, и по характеру используемых технологий и организационных форм. Поскольку во многих случаях именно активность иностранных компаний приводит к значимым изменениям на российских продуктовых рынках, в работе мы делаем некоторый акцент на роли этих компаний.

При классификации рынков по типу ведущих игроков нами также применяет­ся не вполне обычный подход. Мы подразделяем рынки не по доле продукции, про­изведенной иностранными и отечественными участниками, а на основе количест­венного преобладания тех или иных компаний среди ведущих игроков (т.е. за еди­ницу анализа вновь берется не объем продаж, а число фирм определенного типа). С целью установления тех, кто доминирует на рынках, мы рассчитали долю иност­ранных компаний среди ведущих участников данного рынка. В результате ключе­вая переменная имеет три значения:

  • отечественные компании численно преобладают;
  • наблюдается относительное численное равенство отечественных и иност­ранных компаний;
  • иностранные компании численно преобладают.

Сформировав основные показатели структуры рынков, необходимо опреде­литься с измерением динамики рынков. Сделать это намного проще: она измеря­ется показателем среднегодовых темпов роста оборота в данном рыночном сегмен­те по оценкам за последние два-три года. Далее мы выделили типы экономического роста, соотнеся их с общими темпами роста российского розничного рынка (кото­рый, напомним, в начале 2000-х гг. составлял 10—12% в год). Соответственно рас­сматриваемые рынки были разделены на четыре категории:

  • стагнирующие — до 4%;
  • медленнорастущие — 5—9%;

5) Заметим, что наличие трех-четырех фирм, осуществляющих контроль над примерно 70% рынка, является принятым критерием для выделения развитых рынков, см. [10].
316

^

3

  • растущие вместе с рынком — 10-12%;
  • быстрорастущие — 13% и более.

Теперь осталось определиться с источниками данных.

сырьевых отраслях топливно-энергетического комплекса,наших стратегиче ских отраслях,разворачивается процесс интеграции россии,называемых стратегиче ских отраслей,рынками безалкогольных газированных напитков,обеспечивает оборота розничной торговли,примере российских продовольственных рынков,соблюдении внут реннего суверенитета,число ведущих участников колеблется,относительный показатель долю рынка

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Планы мероприятий
Игра викторина по ЭКОЛОГИИ-10 класс

  Цель игры «Викторина по экологии» : углубить экологические знания Весь класс разбит на четыре команды по 6 человек. Время обдумывания ответа -1 минута. Ведущий читает высказывания великих людей с паузами , там , где пропущены слова. Команды должны вставить эти слова «Оценивать … только по стоимости её материальных богатств- …

Задания
Хирургия и Реаниматология. Тесты. Методическое пособие

Тестовые задания. Хирургия и Реаниматология.   Профилактика хирургической инфекции. Инфекционная безопасность в работе фельдшера   Обезболивание   Кровотечение и гемостаз   Переливание крови и кровозаменителей, инфузионная терапия   Десмургия   Ведение больных в полеоперационном периоде   Синдром повреждения. Открытые повреждения мягких тканей. Механические повреждения костей, суставов и внутренних органов   …

Планы занятий
Профориентационный тест Л.А. Йовайши на определение склонности человека к тому или иному роду деятельности

ПРОФЕССИЯ – это вид трудовой деятельности человека, который требует определенного уровня знаний, специальных умений, подготовки человека и при этом служит источником дохода. Профессиональная принадлежность – одна из важнейших социальных ролей человека так как, выбирая профессию, человек выбирает себе не только работу, но и определенные нормы, жизненные ценности и образ жизни, …