8. Характер и культура — Антон Семенович Макаренко Педагогическая поэма «Педагогическая поэма»: Педагогика; Москва; 1981 isbn 1154

  • От :
  • Категории : Без рубрики

Название
Антон Семенович Макаренко Педагогическая поэма «Педагогическая поэма»: Педагогика; Москва; 1981 isbn 1154
страница
8/59
Дата публикации
22.05.2015
Размер
8.05 Mb.
Тип
Документы
edushk.ru > История > Документы
1 … 4 5 6 7 8 9 10 11 … 59
^ Приход новых колонистов сильно расшатал наш некрепкий коллектив, и мы снова приблизись к «малине».Наши первые воспитанники были приведены в порядок только для нужд самой первой необходимости. Последователи отечественного анархизма еще менее склонны были подчиняться какому бы то ни было порядку. Нужно, однако, сказать, что открытое сопротивление и хулиганство по отношению к воспитательскому персоналу в колонии никогда не возрождалось. Можно думать, что Задоров, Бурун, Таранец и другие умели сообщить новеньким краткую историю первых горьковских дней. И старые и новые колонисты всегда демонстрировали уверенность, что воспитательский персонал не является силой, враждебной по отношению к ним. Главная причина такого настроения безусловно лежала в работе наших воспитателей, настолько самоотверженной и, очевидно, трудной, что она, естественно, вызывала к себе уважение. Поэтому колонисты за очень редким исключением, всегда были в хороших отношениях с нами, признавали необходимость работать и заниматься в школе в сильной мере понимали, что это вытекает из общих наших интересов. Лень и неохота переносить лишения у нас проявлялись в чисто зоологических формах и никогда не принимали формы протеста.Мы отдавали себе отчет в том, что все это благополучие есть чисто внешняя форма дисциплины и что за ним не скрывается никакая, даже самая первоначальная культура.Вопрос, почему колонисты продолжают жить в условиях нашей бедности и довольно тяжелого труда, почему они не разбегаются, разрешался, конечно, не только в педагогической плоскости. 1921 год для жизни на улице не представлял ничего завидного. Хотя наша губерния не была в списке голодающих, но в самом городе все же было очень сурово и, пожалуй, голодно. Кроме того, в первые годы мы почти не получали квалифицированных беспризорных, привыкших к бродяжничеству на улице. Большею частью наши ребята были деть из семьи, только недавно порвавшие с нею связь.Хлопцы наши представляли в среднем комбинирование очекнь ярких черт характера с очень узким культурным состоянием. Как раз таких и старались присылать в нашу колонию, специально предназначенную для трудновоспитуемых. Подавляющее большинство их было малограмотно или вовсе неграмотно, почти все привыкли к грязи и вшам, по отношению к другим людям у них выработалась постоянная защитно угрожающая поза примитивного героизма.Выделялись из всей этой толпы несколько человек более высокого интеллектуального уровня, как Задоров, Бурун, Ветковский, Братченко, а из вновь прибывших – Карабанов и Митягин, остальные только очень постепенно и чрезвычайно медленно приобщались к приобретениям человеческой культуры, тем едленнее, чем мы были беднее и голоднее.В первый год нас особенно удручало их постоянное стремление к ссоре друг с другом, страшно слабые коллективные связи, разрушаемые на каждом шагу из за первого пустяка. В значительной мере это проистекало даже не из вражды, а все из той же позы героизма, не корректированной никаким политическим самочувствием. Хотя многие из них побывали в классово враждебных лагерях, у них не было никакого ощущения принадлежности к тому или другому классу. Детей рабочих у нас почти не было, пролетариат быт для них чем то далеким и неизвестным, к крестьянскому труду большинство относилось с глубоким презрением, не столько, впрочем к труду, сколько к отсталому крестьянскому быту, крестьянской психике. Оставался, следовательно, широкий простор для всякого своеволия, для проявления одичавшей, припадочной в своем одиночестве личности.Картина в общем была тягостная, но все же зачатки коллектива, зародившиеся в течение первой зимы, потихоньку зеленели в нашем обществе, и эти зачатки во что бы то ни стало нужно было спасти, нельзя было новым пополнениям позволить приглушить эти драгоценные зеленя. Главной своей заслугой я считаю, что тогда я заметил это важное обстоятельство и по достоинству его оценил. Защита этих первых ростков потом оказалась таким невероятно трудным, таким бесконечно длинным и тягостным процессом, что, если бы я знал это заранее, я, наверное, испугалсябы и отказался от борьбы. Хорошо было то, что я всегда ощущал себя накануне победы, для этого нужно было быть неисправимым оптимистом.Каждый день моей тогдашней жизни обязательно вмещал в себя и веру, и радость, и отчаяние.Вот идет все как будто благополучно. Воспитатели закончили вечером свою работу, прочитали книжку, просто побеседовали, поиграли, пожелали ребятам спокойнойт ночи и разошлись. Хлопцы остались в мирном настроении, приготовились укладываться спать. В моей комнате отбиваются последние удары дневного рабочего пульса, сидит еще Калина Иванович и по обыкновению занимается каким нибудь обобщением, торчит кто нибудь из любопытных колонистов, у дверей Братченко с Гудом приготовились к очередной атаке на Калину Ивановича по вопросам фуражных, и вдруг с криком врывается пацан:– В спальне хлопцы режутся!Я – бегом из комнаты. В спальне содом и крик. В углу две зверски ощерившиеся группы. Угрожающие жесты и наскоки перемешиваются с головкружительной руганью; кто кого то «двигает» в ухо, Бурун отнимает у одного из героев финку, а издали ему кричат:– А ты чего мешаешься? Хочешь получить мою расписку?На кровати, окруженный толпой сочувствующих, сидит раненый и молча перевязывает куском простыни порезанную руку.Я никогда не разнимал дерущихся, не старался их перекричать.За моей спиной Калина Иванович испуганно шепчет:– Ой, скорийше, скорийше, голубчику, бо вони ж, паразиты, порежут один одного…Но я стою молча в дверях и наблюдаю. Постепенно ребята замечают мое присутствие и замолкают. Быстро наступающая тишина приводит в себя и самых разьяренных. Прячутся финки и опускаются кулаки, гневные и матерные монологи прерываются на полуслове. Но я продолжаю молчать: внутри меня самого закипают гнев и ненависть ко всему этому дикому миру. Это ненависть бессилия, потому что я очень хорошо знаю: сегодня не последний день.Наконец в спальне устанавливается жуткая, тяжелая тишина, утихают даже глухие звуки напряженного дыхания.Тогда вдруг взрываюсь я сам, взрываюсь и в приступе настоящей злобы и в совершенно сознательной уверенности, что так нужно:– Ножи на стол! Да скорее, черт!..На стол выкладываются ножи: финки, кухонные, специально взятые для расправы, перочинные и самоделковые, изготовленные в кузнице. Молчание продолжает висеть в спальне. Возле стола стоит и улыбается Задоров, прелестный, милый задоров, который сейчас кажется мне единственным родным, близким человеком. Я еще коротко приказываю:– Кистени!– Один у меня, я отнял, – говорит Задоров.Все стоят, опустив головы.– Спать!..Я не ухожу из спальни, пока все не укладываются.На другой день ребята стараются не вспоминать вчерашнего скандала. Я тоже ничем не напоминаю о нем. Проходит месяц другой. В течение этого времени отдельные очаги вражды в каких то тайных углах слабо чадят, и если пытаются разгореться, то быстро притушиваются в самом коллективе. Но вдруг опять разрывается бомба, и опять разьяренные, потерявшие человеческий вид колонистоы гоняются с ножами друг за другом.В один из вечеров я увидел, что мне необходимо прикрутить гайку, как у нас говорят. После одной из драк я приказываю Чоботу, одному из самых неугомонных рыцарей финки, идти в мою комнату. Он покорно бредет. У себя я ему говорю:– Тебе придется оставить колонию.– А куда я пойду?– Я тебе советую идти туда, где позволено резаться ножами. Сегодня ты из за того, что товарищ не уступил тебе место в столовой, пырнул его ножом. Вот и ищи такое место, где споры разрешаются ножом.– Когда мне идти?– Завтра утром.Он угрюмоу уходит. Утром, за завтраком, все ребята обращаются ко мне с просьбой: пусть Чобот останется, они за него ручаются.– Чем ручаетесь?Не понимают.– Чем ручаетесь? Вот если он все таки возьмет нож, что вы тогда будете делать?– Тогда вы его выгоните.– Значит, вы ничем не ручаетесь? Нет, он пойдет из колонии.Чобот после завтрака подошел ко мне и сказал:– Прощйате, Антон Семенович, спасибо за науку…– До свиданья, не поминай лихом. Если будет трудно6 приходи, но не раньше как через две недели.Через месяц он пришел, исхудавший и бледный.– Я вот пришел, как вы сказали.– Не нашел такого места?Он улыбнулся.– Отчего «не нашел»? Есть такие места… Я буду в колонии, я не буду брать ножа в руки.Колонисты любовно встретили нас в спальне:– Все таки простили! Мы ж говорили.
1 … 4 5 6 7 8 9 10 11 … 59
Антон Семенович Макаренко Флаги на башнях
Во «Флагах на башнях» я задался совсем другими целями. Я хотел изобразить тот замечательный коллектив, в котором мне посчастливилось…
Книга для родителей Антон Семенович Макаренко "Книга для родителей"
Воспитывая детей, нынешние родители воспитывают будущую историю нашей страны, и значит, и истоорию мира. Могу ли я на свои плечи…
Педагогическая психология
Педагогическая психология исследует так же закономерности усвоения человеком знаний, умений и навыков. При этом изучается и процесс…
Конспект урока литературы в 8 классе по теме: Поэма «Мцыри» М. Ю….
Поэма «Мцыри» М. Ю. Лермонтова как романтическая произведение. Своеобразие поэмы
Бродский Представление Михаилу Николаеву Поэма Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!
Психолого-педагогическая поддержка личностного и профессионального…
Психолого-педагогическая поддержка личностного и профессионального самоопределения и самореализации: программа психолого-педагогической…
Сочинение -эссе на тему «Моя педагогическая философия»
Но самое главное-я учитель музыки,и не в музыкальной школе, а в обычной,где надо учить даже тех, «кому медведь на ухо наступил»….
1 Ребенок развивается, формируется как личность под влиянием окружающей…
Дошкольная педагогика как самостоятельная педагогическая наука. Задачи дошкольной педагогики
Социально-педагогическая практика
Арнаутова Елена Павловна – кандидат педагогических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории социального развития ребенка в условиях…
Девятый класс Слово о полку Игореве
А. С. Пушкин. Поэма «Цыганы», «Евгений Онегин». Борис Годунов. Маленькие трагедии
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы
Школьные материалы
При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
edushk.ru

Название Антон Семенович Макаренко Педагогическая поэма «Педагогическая поэма»: Педагогика; Москва; 1981 isbn 1154
страница 8/59
Дата публикации 22.05.2015
Размер 8.05 Mb.
Тип Документы

edushk.ru > История > Документы

1   …   4   5   6   7   8   9   10   11   …   59

^ Приход новых колонистов сильно расшатал наш некрепкий коллектив, и мы снова приблизись к «малине».Наши первые воспитанники были приведены в порядок только для нужд самой первой необходимости. Последователи отечественного анархизма еще менее склонны были подчиняться какому бы то ни было порядку. Нужно, однако, сказать, что открытое сопротивление и хулиганство по отношению к воспитательскому персоналу в колонии никогда не возрождалось. Можно думать, что Задоров, Бурун, Таранец и другие умели сообщить новеньким краткую историю первых горьковских дней. И старые и новые колонисты всегда демонстрировали уверенность, что воспитательский персонал не является силой, враждебной по отношению к ним. Главная причина такого настроения безусловно лежала в работе наших воспитателей, настолько самоотверженной и, очевидно, трудной, что она, естественно, вызывала к себе уважение. Поэтому колонисты за очень редким исключением, всегда были в хороших отношениях с нами, признавали необходимость работать и заниматься в школе в сильной мере понимали, что это вытекает из общих наших интересов. Лень и неохота переносить лишения у нас проявлялись в чисто зоологических формах и никогда не принимали формы протеста.Мы отдавали себе отчет в том, что все это благополучие есть чисто внешняя форма дисциплины и что за ним не скрывается никакая, даже самая первоначальная культура.Вопрос, почему колонисты продолжают жить в условиях нашей бедности и довольно тяжелого труда, почему они не разбегаются, разрешался, конечно, не только в педагогической плоскости. 1921 год для жизни на улице не представлял ничего завидного. Хотя наша губерния не была в списке голодающих, но в самом городе все же было очень сурово и, пожалуй, голодно. Кроме того, в первые годы мы почти не получали квалифицированных беспризорных, привыкших к бродяжничеству на улице. Большею частью наши ребята были деть из семьи, только недавно порвавшие с нею связь.Хлопцы наши представляли в среднем комбинирование очекнь ярких черт характера с очень узким культурным состоянием. Как раз таких и старались присылать в нашу колонию, специально предназначенную для трудновоспитуемых. Подавляющее большинство их было малограмотно или вовсе неграмотно, почти все привыкли к грязи и вшам, по отношению к другим людям у них выработалась постоянная защитно угрожающая поза примитивного героизма.Выделялись из всей этой толпы несколько человек более высокого интеллектуального уровня, как Задоров, Бурун, Ветковский, Братченко, а из вновь прибывших – Карабанов и Митягин, остальные только очень постепенно и чрезвычайно медленно приобщались к приобретениям человеческой культуры, тем едленнее, чем мы были беднее и голоднее.В первый год нас особенно удручало их постоянное стремление к ссоре друг с другом, страшно слабые коллективные связи, разрушаемые на каждом шагу из за первого пустяка. В значительной мере это проистекало даже не из вражды, а все из той же позы героизма, не корректированной никаким политическим самочувствием. Хотя многие из них побывали в классово враждебных лагерях, у них не было никакого ощущения принадлежности к тому или другому классу. Детей рабочих у нас почти не было, пролетариат быт для них чем то далеким и неизвестным, к крестьянскому труду большинство относилось с глубоким презрением, не столько, впрочем к труду, сколько к отсталому крестьянскому быту, крестьянской психике. Оставался, следовательно, широкий простор для всякого своеволия, для проявления одичавшей, припадочной в своем одиночестве личности.Картина в общем была тягостная, но все же зачатки коллектива, зародившиеся в течение первой зимы, потихоньку зеленели в нашем обществе, и эти зачатки во что бы то ни стало нужно было спасти, нельзя было новым пополнениям позволить приглушить эти драгоценные зеленя. Главной своей заслугой я считаю, что тогда я заметил это важное обстоятельство и по достоинству его оценил. Защита этих первых ростков потом оказалась таким невероятно трудным, таким бесконечно длинным и тягостным процессом, что, если бы я знал это заранее, я, наверное, испугалсябы и отказался от борьбы. Хорошо было то, что я всегда ощущал себя накануне победы, для этого нужно было быть неисправимым оптимистом.Каждый день моей тогдашней жизни обязательно вмещал в себя и веру, и радость, и отчаяние.Вот идет все как будто благополучно. Воспитатели закончили вечером свою работу, прочитали книжку, просто побеседовали, поиграли, пожелали ребятам спокойнойт ночи и разошлись. Хлопцы остались в мирном настроении, приготовились укладываться спать. В моей комнате отбиваются последние удары дневного рабочего пульса, сидит еще Калина Иванович и по обыкновению занимается каким нибудь обобщением, торчит кто нибудь из любопытных колонистов, у дверей Братченко с Гудом приготовились к очередной атаке на Калину Ивановича по вопросам фуражных, и вдруг с криком врывается пацан:– В спальне хлопцы режутся!Я – бегом из комнаты. В спальне содом и крик. В углу две зверски ощерившиеся группы. Угрожающие жесты и наскоки перемешиваются с головкружительной руганью; кто кого то «двигает» в ухо, Бурун отнимает у одного из героев финку, а издали ему кричат:– А ты чего мешаешься? Хочешь получить мою расписку?На кровати, окруженный толпой сочувствующих, сидит раненый и молча перевязывает куском простыни порезанную руку.Я никогда не разнимал дерущихся, не старался их перекричать.За моей спиной Калина Иванович испуганно шепчет:– Ой, скорийше, скорийше, голубчику, бо вони ж, паразиты, порежут один одного…Но я стою молча в дверях и наблюдаю. Постепенно ребята замечают мое присутствие и замолкают. Быстро наступающая тишина приводит в себя и самых разьяренных. Прячутся финки и опускаются кулаки, гневные и матерные монологи прерываются на полуслове. Но я продолжаю молчать: внутри меня самого закипают гнев и ненависть ко всему этому дикому миру. Это ненависть бессилия, потому что я очень хорошо знаю: сегодня не последний день.Наконец в спальне устанавливается жуткая, тяжелая тишина, утихают даже глухие звуки напряженного дыхания.Тогда вдруг взрываюсь я сам, взрываюсь и в приступе настоящей злобы и в совершенно сознательной уверенности, что так нужно:– Ножи на стол! Да скорее, черт!..На стол выкладываются ножи: финки, кухонные, специально взятые для расправы, перочинные и самоделковые, изготовленные в кузнице. Молчание продолжает висеть в спальне. Возле стола стоит и улыбается Задоров, прелестный, милый задоров, который сейчас кажется мне единственным родным, близким человеком. Я еще коротко приказываю:– Кистени!– Один у меня, я отнял, – говорит Задоров.Все стоят, опустив головы.– Спать!..Я не ухожу из спальни, пока все не укладываются.На другой день ребята стараются не вспоминать вчерашнего скандала. Я тоже ничем не напоминаю о нем. Проходит месяц другой. В течение этого времени отдельные очаги вражды в каких то тайных углах слабо чадят, и если пытаются разгореться, то быстро притушиваются в самом коллективе. Но вдруг опять разрывается бомба, и опять разьяренные, потерявшие человеческий вид колонистоы гоняются с ножами друг за другом.В один из вечеров я увидел, что мне необходимо прикрутить гайку, как у нас говорят. После одной из драк я приказываю Чоботу, одному из самых неугомонных рыцарей финки, идти в мою комнату. Он покорно бредет. У себя я ему говорю:– Тебе придется оставить колонию.– А куда я пойду?– Я тебе советую идти туда, где позволено резаться ножами. Сегодня ты из за того, что товарищ не уступил тебе место в столовой, пырнул его ножом. Вот и ищи такое место, где споры разрешаются ножом.– Когда мне идти?– Завтра утром.Он угрюмоу уходит. Утром, за завтраком, все ребята обращаются ко мне с просьбой: пусть Чобот останется, они за него ручаются.– Чем ручаетесь?Не понимают.– Чем ручаетесь? Вот если он все таки возьмет нож, что вы тогда будете делать?– Тогда вы его выгоните.– Значит, вы ничем не ручаетесь? Нет, он пойдет из колонии.Чобот после завтрака подошел ко мне и сказал:– Прощйате, Антон Семенович, спасибо за науку…– До свиданья, не поминай лихом. Если будет трудно6 приходи, но не раньше как через две недели.Через месяц он пришел, исхудавший и бледный.– Я вот пришел, как вы сказали.– Не нашел такого места?Он улыбнулся.– Отчего «не нашел»? Есть такие места… Я буду в колонии, я не буду брать ножа в руки.Колонисты любовно встретили нас в спальне:– Все таки простили! Мы ж говорили.

1   …   4   5   6   7   8   9   10   11   …   59

Антон Семенович Макаренко Флаги на башнях
Во «Флагах на башнях» я задался совсем другими целями. Я хотел изобразить тот замечательный коллектив, в котором мне посчастливилось…
Книга для родителей Антон Семенович Макаренко "Книга для родителей"
Воспитывая детей, нынешние родители воспитывают будущую историю нашей страны, и значит, и истоорию мира. Могу ли я на свои плечи…
Педагогическая психология
Педагогическая психология исследует так же закономерности усвоения человеком знаний, умений и навыков. При этом изучается и процесс…
Конспект урока литературы в 8 классе по теме: Поэма «Мцыри» М. Ю….
Поэма «Мцыри» М. Ю. Лермонтова как романтическая произведение. Своеобразие поэмы
Бродский Представление Михаилу Николаеву Поэма Председатель Совнаркома, Наркомпроса, Мининдела!

Психолого-педагогическая поддержка личностного и профессионального…
Психолого-педагогическая поддержка личностного и профессионального самоопределения и самореализации: программа психолого-педагогической…
Сочинение -эссе на тему «Моя педагогическая философия»
Но самое главное-я учитель музыки,и не в музыкальной школе, а в обычной,где надо учить даже тех, «кому медведь на ухо наступил»….
1 Ребенок развивается, формируется как личность под влиянием окружающей…
Дошкольная педагогика как самостоятельная педагогическая наука. Задачи дошкольной педагогики
Социально-педагогическая практика
Арнаутова Елена Павловна – кандидат педагогических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории социального развития ребенка в условиях…
Девятый класс Слово о полку Игореве
А. С. Пушкин. Поэма «Цыганы», «Евгений Онегин». Борис Годунов. Маленькие трагедии

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:

Школьные материалы

Школьные материалы
При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
edushk.ru

антон семенович макаренко флаги,психолого-педагогическая поддержка личностного,родителей антон семенович макаренко,isbn страница дата публикации,школьные материалы школьные материалы,тайных углах слабо чадят,страшно слабые коллективные связи,корректированной никаким политическим самочувствием,глухие звуки напряженного дыхания,пожелали ребятам спокойнойт ночи

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Планы мероприятий
Игра викторина по ЭКОЛОГИИ-10 класс

  Цель игры «Викторина по экологии» : углубить экологические знания Весь класс разбит на четыре команды по 6 человек. Время обдумывания ответа -1 минута. Ведущий читает высказывания великих людей с паузами , там , где пропущены слова. Команды должны вставить эти слова «Оценивать … только по стоимости её материальных богатств- …

Задания
Хирургия и Реаниматология. Тесты. Методическое пособие

Тестовые задания. Хирургия и Реаниматология.   Профилактика хирургической инфекции. Инфекционная безопасность в работе фельдшера   Обезболивание   Кровотечение и гемостаз   Переливание крови и кровозаменителей, инфузионная терапия   Десмургия   Ведение больных в полеоперационном периоде   Синдром повреждения. Открытые повреждения мягких тканей. Механические повреждения костей, суставов и внутренних органов   …

Планы занятий
Профориентационный тест Л.А. Йовайши на определение склонности человека к тому или иному роду деятельности

ПРОФЕССИЯ – это вид трудовой деятельности человека, который требует определенного уровня знаний, специальных умений, подготовки человека и при этом служит источником дохода. Профессиональная принадлежность – одна из важнейших социальных ролей человека так как, выбирая профессию, человек выбирает себе не только работу, но и определенные нормы, жизненные ценности и образ жизни, …